Книга: После нас
Назад: Афганские ОПГ и полулегальная экономика
Дальше: Звонок из прошлого

Афганцы хотят жить при коммунизме

Соотечественников, переживших нелегкие 90-е годы в России, происходившее в Афганистане в двухтысячных, наверное, ничуть не удивит. Там творилось почти все то же самое. И как в России многие, и я в их числе, ностальгируют по ушедшей власти коммунистов, так и афганцы вспоминают сегодня старые времена с благоговейным трепетом.
В мае 2008 года афганский еженедельник «Абади Уикли» обнародовал данные телефонного опроса жителей провинции Кабул, по итогам которого выяснилось, что подавляющее число горожан и сельских жителей хотело бы жить при коммунизме.
«Большинство жителей афганской провинции Кабул хотели бы жить при «коммунистическом» режиме свергнутого моджахедами и убитого талибами доктора Наджибуллы», — писал «Абади Уикли». Инициатором опроса, который частично захватил еще четыре провинции, примыкающие к кабульской, стала популярная радиостанция «Салам ватандар» («Привет, соотечественник»), которой помогал один из крупнейших афганских операторов сотовой связи. На мобильные телефоны афганцев поступил вопрос: «Какой из политических режимов прошлого и настоящего времени вы считаете наиболее отвечающим вашим интересам?» В качестве ответа предлагалось выбрать один или несколько из пяти предложенных вариантов: «коммунистический» режим доктора Наджибуллы, который пал в 1992 году, когда Россия прекратила осуществлять помощь Республике Афганистан; режим Себгатуллы Моджаддеди, вождя партии моджахедов «Нэджате мелли» (Национальное освобождение), который пришел на смену режиму Наджибуллы; режим Бурханутдина Раббани, вождя партии моджахедов «Джамиате исламие Афганистан» (Исламская партия Афганистана), который сменил на посту президента Афганистана Моджаддеди; режим талибов под руководством Муллы Омара; нынешний режим президента Хамида Карзая.
Опрошенные в большинстве своем выбрали сразу несколько опций, а не какой-то один режим. Так, за власть покойного Наджибуллы проголосовали 93,2 % респондентов, против — 1,2 %, воздержались от голосования — 5,6 %. За режим Моджаддеди высказались 37,6 % опрошенных, против — 1,5 %, воздержались — 60,9 %. За политический режим Бурханутдина Раббани — 51,6 % респондентов, против — 1,4 %, воздержались — 47 %. Режим Муллы Омара набрал 18,4 % голосов, против проголосовали 1,7 %, воздержались — 79,9 %. Режим Хамида Карзая посчитали наиболее отвечающим их интересам 45,5 % опрошенных, против высказались 52 %, воздержались 2 % респондентов. Телефонный опрос проводился в течение одной недели. В нем приняло участие около 10 тысяч человек. Цена голосования составила для абонентов сотовой связи 10 афгани (около 20 центов).
Не лишним будет отметить, что в разоренной войной стране сотовая телефония почему-то была очень дешевой. Одна минута разговора с заграницей фиксированно стоила 10 центов, входящие звонки из любого уголка мира были бесплатны, никакого внутреннего роуминга не существовало и в помине. В этой связи пользоваться сотовыми телефонами могли даже бедняки — как мужчины, так и женщины.
Кстати, о «слабом» поле. По прилету в Кабул я был немало удивлен разительными переменами, произошедшими в жизни женщин Афганистана. Увидеть полуоткрытое женское лицо, обрамленное черным платком, можно было разве что в старом «советском» микрорайоне. В городе же почти все женщины ходили в глухой и непроницаемой для солнечных лучей чадре, почему-то грязно-фиолетового цвета. Исключение составляли одиночки, выходившие иногда из роскошных автомобилей, останавливавшихся возле крупных универмагов, вероятно, с целью шопинга. Эти женщины с открытыми лицами, но все же в платках передвигались короткими перебежками только в сопровождении вооруженной охраны. В целом же по стране примерно 99 % женщин сменили присущую цивилизованному обществу 80-х одежду на фиолетовые и черные чадры.
Афганские женщины в постреволюционном обществе Исламской Республики утратили почти все свои права, превратившись усилиями талибов и клерикалов в безмолвных животных, которых можно было продать, изнасиловать, убить или даже закопать в землю заживо. Многие из них стали просто товаром. Ленты афганских информагентств почти ежедневно пестрели сообщениями об убийствах и самоубийствах женщин, девочек-подростков и даже малолетних детей, подвергшихся групповому изнасилованию, причем как со стороны родственников, так и бандитов с полицейскими. Происходило это преимущественно в сельских районах страны.
Приведу несколько характерных примеров: в феврале доведенная до отчаяния молодая женщина попыталась покончить с собой в суде афганского города Мехтарлам, совершив акт самосожжения. Двадцатипятилетняя Пахтана, которой суд отказал в ее иске, облила себя на судебном заседании бензином и подожгла. Пламя удалось сбить, женщина в тяжелом состоянии была госпитализирована. Суд Мехтарлама рассматривал дело о бытовом насилии и вынес решение не в пользу истицы. По словам Пахтаны, она подвергалась неоднократным побоям и насилию со стороны мужа. В марте того же года восьмилетняя девочка была изнасилована в афганской провинции Тахар. Уроженка деревни Джалалихаи уезда Нахре-Сафид провинции Тахар подверглась насилию со стороны ее 20-летнего соседа по дому.
Изнасилование малолетних, как, впрочем, и всех женщин вообще, в сегодняшнем Афганистане крайне распространенное явление. Коран запрещает добрачные и внебрачные связи, они караются по законам шариата. И хотя изнасилование считается в Афганистане одним из самых тяжких преступлений, за совершение которого грозит длительный тюремный срок, нападения на слабый пол происходят очень часто. Для того чтобы вступить в законный брак и заниматься сексом на законной основе, молодые люди или их родители должны выплатить родителям невесты калым, который составляет от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч долларов. Поэтому во всех афганских семьях девочка — желанный ребенок. Но в связи с нищетой населения Афганистана, вызванной тотальной безработицей, накопить на калым для подавляющего большинства мужчин представляется нереальным. Поэтому они совершают изнасилования, порой даже малолетних детей, не задумываясь, что впереди их ждет тюрьма, а также плюют на будущую судьбу своей жертвы. Те же счастливцы, кому к старости удается накопить калым, берут в жены совсем молоденьких девушек, а порой даже и девочек, стремясь восполнить упущенное время жизни любовными утехами с малолетними. Огромное количество афганских жен не счастливы в браках, а многие женщины, неоднократно подвергавшиеся насилию со стороны старых мужей, заканчивают свой земной путь самоубийством.
С падением в 2001 году режима «Талибан» жизнь афганских женщин, которым конституцией были дарованы широкие социальные права, изменилась только на бумаге. Доведенные до отчаяния мракобесием «сильного» пола женщины все чаще стремились свести счеты с жизнью. Лишь в одной западной афганской провинции Герат за 2007 год покончить жизнь путем самосожжения попытались более 90 женщин. Семьдесят из них погибли, а остальные на всю жизнь остались калеками. Афганские суды в конфликтных семейных вопросах, как правило, выносили решения не в пользу жертв насилия, а, наоборот, руководствуясь учением шариатских школ.
Нельзя сказать, что женщины в Афганистане не борются за свои права, но такое открытое противостояние мракобесию могут позволить себе лишь единицы. Как правило, это женщины-парламентарии, настойчиво требующие от правительства наказывать тех, кто совершает акты насилия в отношении женщин, невзирая на их социальный статус и занимаемые государственные посты.
— Именно влиятельные люди, как правило, замешаны в преступлениях, связанных с изнасилованиями, — заявила как-то депутат нижней палаты афганского парламента Шукрея Баракзай, выступая на пресс-конференции в Кабуле. По мнению Баракзай, в последнее время наблюдался значительный рост преступлений на сексуальной почве. Это происходило из-за полной безнаказанности преступников и слабости процессуальной системы правосудия. — Главенство Закона в значительной мере подорвано хорошо упакованными преступниками, которые не боятся правосудия. Это серьезный вызов всей нашей законодательной системе, — подчеркнула депутат. По ее мнению, после совершения изнасилований преступники вместо того, чтобы предстать перед судом, легко могли покинуть страну, избежав наказания. В качестве примера депутат привела случай изнасилования малолетней девочки сыном депутата нижней палаты афганского парламента Пайянды Мохаммада. Отпрыск законодателя был выпущен из тюрьмы под залог и должен был дожидаться судебного разбирательства. Однако он смог запросто покинуть страну и избежать наказания за содеянное.
— Тот, кто позволил выпустить под залог насильника, которому предстояло предстать перед правосудием, сам должен быть судим. Это необходимо для того, чтобы восстановить веру людей в Закон, — сказала смелая женщина.
Назад: Афганские ОПГ и полулегальная экономика
Дальше: Звонок из прошлого