Книга: После нас
Назад: Зло побеждает добро
Дальше: Генерал Дустум держит оборону

Холодная афганская зима

Зима в тот год выдалась морозная, температура на термометре опускалась до минус 15–20 градусов по Цельсию. Многие транспортные артерии Афганистана и населенные пункты оказались завалены лавинами снега и были отрезаны от внешнего мира. Снабжение афганской столицы продовольствием с севера резко сократилось, подорожал хлеб и лепешки — основная еда бедняков. И в это время Российская Федерация, откликнувшись на призыв Афганистана к международному сообществу оказать ему экстренную помощь продовольствием в условиях суровой зимы, поставила в Исламскую Республику более трех тысяч тонн высокосортной пшеничной муки. МЧС России при координации МИД РФ провело операцию по оказанию чрезвычайной гуманитарной помощи населению Афганистана в счет добровольного взноса Российской Федерации в фонд Всемирной продовольственной программы (ВПП) ООН.
Помощь подоспела вовремя. Только за две недели, прошедшие с начала холодов, число жертв снегопада и морозов в Афганистане достигло 300 человек, пало около 35 тысяч голов крупного и мелкого рогатого скота. В соответствии с согласованным с ВПП ООН графиком федеральное государственное учреждение «Агентство по обеспечению координации российского участия в международных гуманитарных операциях «Эмерком» МЧС РФ отгрузило и послало железнодорожным транспортом 3134 тонны пшеничной муки для нуждающегося населения Афганистана. В городе Термез на узбекско-афганской границе груз был передан представителям ВПП ООН.
Говоря о содействии замерзающим и голодным афганцам, было бы нелепо выпячивать только помощь, оказанную Россией. Помогали многие, в том числе военнослужащие международных сил содействия безопасности. Так, солдаты и офицеры провинциальной команды реконструкции ISAF провели гуманитарную операцию «Зимняя одежда» в северных провинциях Балх, Джаузджан, Саманган и Сари-Пуль. Главной целью операции было экстренное оказание помощи афганским детям, наиболее страдающим от холода и голода в условиях суровой зимы. Солдаты ISAF посетили лагерь афганских беженцев в районе Шулгара, распределив между нуждающимися более трех с половиной тонн угля и 60 теплых одеял. 120 семей из числа обитателей лагеря Галин Бафан получили более пяти тонн угля для отопления жилищ, 50 пар теплой зимней обуви и 50 одеял. Восемьдесят семей лагеря беженцев в районе Маулана Джалуддин Мохаммад также были обеспечены топливом и теплой одеждой в ходе операции.
Зима была настолько снежной и холодной, что голодали не только люди, но и дикие звери. В афганской провинции Заболь оголодавшие волки напали на группу детей. Происшествие произошло в уезде Шинкай. Одной из пострадавших — 11-летней девочке — были наложены многочисленные швы на тело и лицо, обработаны раны на руках и плечах. Тринадцатилетнему мальчику волки погрызли голову, руки и ноги. Ему также оказали экстренную медицинскую помощь. Восьмилетний мальчик получил укусы в лицо и ноги. Волчьи клыки повредили ему глаз. Отбивший детей у стаи волков 55-летний афганец был незначительно покусан в руки и ноги, сообщил мне представитель ISAF, по словам которого, состояние всех пострадавших было стабильным. Трое из них после оказания амбулаторного лечения были отпущены домой, а 13-летний мальчуган, который нуждался в сложной операции, был оперативно доставлен в армейский госпиталь в Кандагаре.
Не отставали от своих «северных» коллег и команды восстановления провинций (PRT) группы «Запад». Совместно с военнослужащими 207-го армейского корпуса афганской национальной армии они доставили продовольствие и теплую одежду замерзающим жителям афганской провинции Герат. В кишлаки Хафтджан, Чахзард, Чахи-до-Барадар и Ду-Чахи уезда Гурьян за несколько дней было переброшено вертолетами в общей сложности 15 тонн продовольствия, теплых вещей и зимней обуви. В то время как военнослужащие ISAF занимались переброской товаров первой необходимости по воздуху, солдаты афганской армии организовали пункты приема и распределения помощи на земле. Уезд Гурьян больше других пострадал от зимней стужи и снегопадов. Около 100 жителей этого района, оказавшиеся отрезанными от внешнего мира стихией, умерли от голода и холода. Температура воздуха опускалась ночью в Герате до минус 25 градусов. Ветхие лачуги местных жителей, не привыкших к таким морозам, не могли сохранить тепло в ночное время, что приводило к простудным заболеваниям и смерти афганцев, в первую очередь детей и стариков. Но если местные еще хоть как-то могли бороться за существование, то афганские беженцы, высланные из Ирана, не имевшие крыши над головой и вынужденные ютиться на морозе в палатках, страдали больше других. С начала года в Герате около 30 из них замерзли насмерть.
Итальянские военные из кабульской PRT оказывали помощь замерзающему населению провинции Кабул. В один из дней, когда они раздавали еду и теплые вещи местному населению, в 60 километрах от афганской столицы на них напали талибы. Один итальянский военный был убит, еще один был ранен и доставлен во французский военный госпиталь в Кабуле.
Для работников нашего посольства столь суровая зима также стала большой неприятностью. Понятно, что в Кабуле бывают холода, ведь климат в этой провинции резко континентальный. Но дело состояло совсем в другом: город задыхался от дыма печей, которые обитатели мазанок, притулившихся к отрогам гор, топили мусором. Дрова в Афганистане — дорогое удовольствие, и продаются они на вес. Не у всех есть деньги, чтобы их купить. Тогда в ход идет все — уголь и угольная пыль, сухой кизяк, пластиковые бутылки и строительный мусор. Над Кабулом днем и ночью стояла беспросветная мгла, но это был не туман, а едкий дым, оседавший на стенах и потолках квартир «старого» жилфонда черным налетом. Двери квартир выходили прямо на улицу, а так как они были почему-то пластиковыми, то, коробясь от перепада дневных и ночных температур, образовывали щели, через которые едкий дым проникал в жилища. Приходилось заклеивать окна бумажным пластырем и набивать вокруг дверного проема уплотнители, но даже это помогало только отчасти. В Кабуле, который проектировался когда-то на один миллион жителей, к тому времени уже жило около 5 миллионов человек, не считая беженцев, которых вообще никто и никогда не считает. В мегаполисе дороги были рассчитаны на 100–150 тысяч автомобилей. Но их разбивали колесами два миллиона машин. Как правило, автомобили были не новыми, с «убитыми» двигателями и «упавшими» кольцами поршней. Они производили зловоние, ничуть не меньшее, чем горелый кизяк в «буржуйках» бедняков.
В эти дни я старался поменьше бывать в городе, а по неотложным делам и на мероприятия ездил поутру, когда печи в мазанках частично переставали топить и порывы ветра понемногу рассеивал зловонный дым. В один из этих «дымных» дней президент Афганистана Хамид Карзай участвовал в церемонии открытия первой национальной базы военно-воздушных сил на кабульском аэродроме Хаджи Раваш. То ли спросонок, то ли под воздействием угарного газа он произнес довольно странную фразу.
— Во время джихада — войны с Советским Союзом — и после этой войны самолеты, которые использовались Афганистаном, улетели в разные пограничные государства и не вернулись. Их угнали в Пакистан и Иран. Впрочем, не знаю, не уверен, что самолеты угнали в Иран. Они улетели в Пакистан и другие пограничные государства, в Узбекистан, например, — сказал Карзай. Дым, дым, дым в голове…
День спустя, вероятно под воздействием зловонного кабульского амбре, Карзай вдруг резко высказался против уничтожения посевов опийного мака в Афганистане методом обработки гербицидами с воздуха. Такой способ ему уже несколько лет предлагала администрация Джорджа Буша. Однако Карзай утверждал, что обработка химическими препаратами настроит против его правительства население, существенная часть которого, согласно опросам, и так уже вновь испытывала симпатии к талибам.
— Я категорически против такого метода, — заявил Карзай в интервью «Вашингтон пост». — Хотя и признаю, что опиум — проблема для Афганистана, для региона и международного сообщества. Нужно повышать благосостояние афганцев, предлагать им заниматься выращиванием других злаков, — продолжил Карзай. — Чем больше у афганцев будет крепнуть вера в лучшее будущее страны, в ее процветание и стабильность, тем выше будут наши достижения в борьбе с посевами мака.
Кстати, о наркотиках. Спустя пару недель после начала работы в Кабуле я познакомился в посольстве с официальным представителем Федеральной службы по контролю за незаконным оборотом наркотиков Алексеем Миловановым, с которым впоследствии мы стали очень хорошими товарищами. Алексей объяснил мне, что такое прекурсоры и для чего они нужны, поведал о путях транспортировки наркотиков в страны ближнего зарубежья, и прежде всего в СНГ. Когда наши отношения вошли в рабочее русло, он же свел меня с замечательным человеком — министром по борьбе с наркотиками Афганистана генералом Ходайдадом, а чуть позже и с замминистра МВД, начальником спецуправления по борьбе с наркотиками Даудом Даудом. В Исламской Республике борьбой с производителями опиумного мака занималось министерство по борьбе с наркотиками, а с наркоторговцами, наркокурьерами и мафиозными структурами, наживавшими миллионы долларов на героине, — спецуправление МВД.
Через месяц после нашего знакомства я впервые был на приеме у генерала Ходайдада, который в 80-е годы командовал бригадой афганского армейского спецназа, а позже пехотной дивизией, обеспечивающей вместе с советскими войсками охрану перевала Саланг. Поняв, что мы с ним бывшие соратники в деле борьбы за идеалы Саурской (апрельской) революции, генерал дал мне первое интервью, которое я после опубликования в СМИ через Алексея передал ему «на рецензию». Ходайдад, изрядно подзабывший русский язык, в свою очередь, отдал почитать текст своему помощнику Гамаюну, вынесшему оценку моему «творчеству». Он сказал генералу, что «интервью писал, наверное, ваш родной брат, да и брат бы так хорошо написать не смог». С тех пор мы стали общаться с Ходайдадом почти как родственники, неизменно обращаясь друг другу «рафик». Охрана министерства, располагавшегося на дороге Кабул — Джелалабд, скоро стала издали узнавать мою машину и пропускать ее на стоянку без проверки документов.
— К министру приехал его русский друг — рафик Андрей, — обычно докладывал старшему офицеру по телефону сержант заслона, стоявшего на КПП.
После «моджахедских» военных разборок, в результате которых только в Кабуле было убито около 70 тысяч мирных горожан, войны «Северного альянса» с талибами, вторжения американских и британских войск в Афганистан, отстранивших от власти режим «Талибан», переходное афганское правительство столкнулось с грандиозной проблемой — отсутствием квалифицированных кадров. Среди «борцов за свободу ислама» их было очень мало, и на государственные посты стали приглашать уцелевших в постреволюционной кровавой бойне «коммунистов». У руля управления государством оказались вчерашние непримиримые враги, которым пришлось притираться друг к другу и работать сообща. Так в министерском кресле по борьбе с наркотиками оказался хазареец генерал Ходайдад, пользовавшийся большим авторитетом среди видных представителей своего нацменьшинства, а его помощником стал сын крупного землевладельца, жившего в северной провинции Баглан и потерявшего свое имущество после Апрельской революции, Гамаюн.
С Даудом Даудом сойтись было значительно труднее. Перемещавшегося по Кабулу в бронированном автомобиле «борца с наркотиками» постоянно охранял американский спецназ. Через затуманенные толстые бронированные стекла его автомобиля было трудно точно понять, кто заслоняет его своими телами от пуль и взрывов — военные или сотрудники частной охранной или военной компании. Как-то раз Гамаюн, с которым мы впоследствии очень подружились, рассказал мне интереснейшую историю про Дауда Дауда, считавшегося приемным сыном «панджширского льва», полевого командира Ахмадшаха Масуда. По официальной версии, отец Дауда Дауда был убит моджахедами из воевавшей против советских войск гульбеддиновской группировки «Исламская партия Афганистана» еще в конце 80-х, когда у нее начались серьезные трения с конкурентом — «Исламским обществом Афганистана» Бурхануддина Раббани. Я помнил еще по 80-м переданную в Москву по телетайпу историю с убийством большой группы полевых командиров ИОА, которые, приглашенные на совещание к Масуду, якобы попали в засаду гульбеддиновцев и все были убиты. На самом же деле Ахмадшах Масуд, к которому у советских и российских граждан, прошедших через Афганистан, образовалось почему-то идиллическое отношение, подстроил это вероломное убийство. Оно было совершено его наемниками для того, чтобы избавиться от своих же полевых командиров-конкурентов. Среди погибших в масудовской западне был и отец Дауда Дауда. Чтобы никто не заподозрил Масуда в вероломстве, он взял к себе «на воспитание» маленького сына убитого им соратника, который впоследствии стал его порученцем. Этим сыном и был глава спецуправления МВД по борьбе с наркотиками. Дауд Дауд был нелюдим, тяжело шел на контакты с русскими, так как его денно и нощно опекали американцы. Но все-таки через какое-то время Милованов вовлек его в тесное сотрудничество с российским ФСКН, и Афганистан стал посылать на учебу в РФ своих наркополицейских. Позже Дауду Дауду была предоставлена возможность посетить Россию, где он побывал в Москве и Петербурге. Принимали его по высшему разряду, и после этой поездки он немного «оттаял», стал довольно часто общаться со мной и даже сподобился на несколько интервью, хотя и коротких. Убедившись в том, что его слова российская пресса не искажает, а передает их в контексте заложенного в них им же смысла, Дауд Дауд стал выделять меня среди других представителей иностранных СМИ и на мероприятиях по уничтожению гигантских партий наркотиков, происходивших, как правило, на полигоне рядом с кишлаком Дэхсабз, сам подходил ко мне и жал руку.
Спустя некоторое время в высших эшелонах власти против Дауда Дауда созрел заговор, и он на взлете своей карьеры по непонятной причине был смещен с поста замминистра МВД и переведен начальником регионального управления полиции в одну из северных провинций Исламской Республики, где вскоре погиб от рук террориста. Бомбу на утреннее совещание, которое проводил Дауд Дауд, пронес один из полицейских. Кем он был завербован — талибами или правительством, остается загадкой…
Назад: Зло побеждает добро
Дальше: Генерал Дустум держит оборону