Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7

Глава 6

Прежде мне не доводилось ночевать в тюремной камере и, надеюсь, больше не придется. Туда меня привели после допроса, заперли и оставили томиться в неизвестности. Чтобы поглумиться, привязали за ошейник. Он нестерпимо тер кожу, хотя создатели озаботились подбить его тканью. Увы, она истончилась от многократного использования.
Камеру освещало крошечное оконце под потолком. При всем желании не могла бы до него допрыгнуть, но подозревала, оно выходило на тротуар внутреннего двора. В полутьме смогла разглядеть подвешенную на цепях откидную койку. Больше заключенным ничего не полагалось, только уголок с удобствами, самыми простыми, в виде ведра. На пол брошена солома, хотя бы свежая.
Не знаю, сколько я просидела, уставившись в одну точку, когда сначала лязгнуло оконце в двери, а потом отворилась она сама, впустив надсмотрщика.
– Радуйся, мастер Рэс перед отъездом велел отковать.
Судя по тону, тюремщик поступка инквизитора не одобрял. Может, по причине неприязни к ведьмам, может, потому, что ему не хотелось сюда тащиться.
«А мастер Рэс-то на мягоньком спит, домой отбыл, – проснулся ехидный внутренний голос. – Ему и ужин подадут, и тапочки принесут. Благодетель!»
На мгновение мелькнула мысль, что если бы я согласилась приласкать Гордона, то могла бы ночевать с комфортом. Промелькнула и пропала. Наивная дурочка, он бы бесплатно воспользовался и отправил всю в ту же камеру. Мало ли на свете хорошеньких ведьм, ни одну за пару минут наслаждения не отпустили.
– Подь сюды! – поманил тюремщик.
От него пахло перегаром и жареным луком.
С опаской приблизилась, не зная, чего ожидать от столь сомнительного типа.
– Ишь ты, боится! – довольно пробурчал мужчина и порылся в необъятных карманах фартука. – Правильно боишься, Марино отродье!
Испугалась, он ударит, но нет, ругался благодушно. Тем не менее сжалась, когда его рука потянулась к шее, однако тюремщик не собирался душить. Он чем-то щелкнул, что-то открутил, и цепь холодной змеей плюхнулась на пол, едва не задев мои ноги.
– Готово! – доложил мужчина и грубо потрепал по щеке. – У, хорошая девка! Не хочешь ночку скоротать? Все не так тоскливо дыбы ждать.
Хотелось закричать, что Гордон запретил меня трогать, что никаких пыток не будет, но промолчала, только напряглась, готовая дать отпор.
– Ну, как знаешь! – выждав немного, оступился тюремщик. – Раз разборчивая, мучайся одна. Сейчас еду принесу.
И действительно ушел. От сердца отлегло.
Снова уселась на койку и попыталась просунуть пальцы под ошейник. Увы, он сидел плотно.
Дверь снова стукнула, впустив того же мужчину. Он всучил миску с похлебкой и ушел. Ложки к скромному ужину не полагалось, пришлось есть через край. Я и не подозревала, насколько голодна! В итоге проглотила все, даже миску облизала. Похлебку не досолили, переложили хлеба, но она показалась пустому желудку жутко вкусной. Поставив миску на пол, свернулась калачиком и попробовала заснуть. В голову лезли разные мысли, но я упорно их отгоняла. Лучше выспаться и подождать следующего дня.
Проснулась я оттого, что кто-то тормошил меня за плечо. Неохотно приоткрыв глаза, увидела незнакомого мужчину в черном.
– У нас мало времени, – сообщил он, – портал откроют через час.
Можно подумать, мне нужно прихорашиваться. Смешно, арестантке – и собираться!
Выставила мужчину и, пересилив брезгливость, воспользовалась сомнительными удобствами. Даже у матушки их не содержали в таком кошмарном виде. После постучала в дверь: мол, готова. Позавтракать бы… Мечты!
Меня под конвоем вывели на улицу и усадили в знакомую закрытую карету. Лошади с места взяли в галоп и понесли по заснеженной столице. Куда, зажатая между конвоирами, не видела. Путешествие выдалось коротким. Экипаж внезапно резко остановился, и я едва не полетела головой в противоположную стену, спасибо, солдат удержал.
Как есть хочется!
Желудок недовольно бурчал, а я, растрепанная, в помятой грязной одежде брела по незнакомому закрытому двору. Задрав голову, увидела флагшток с гербом империи. Неужели дворец? Да ну, скорее один из корпусов Второго отдела. Тюрьмой центр столицы портить не стали, теперь вот привезли узницу обратно.
На ступеньках крыльца заметила знакомую фигуру. Пусть Гордон Рэс стоял спиной, узнала бы его из тысячи. Заслышав шаги, инквизитор обернулся и недовольно нахмурился. Что еще?
– В таком виде вы не поедете, – категорично заявил старший следователь.
Брезгуете, мастер Рэс? Ну извините, от меня не пахнет розами, а платье после головокружительных приключений подошло бы нищенке.
– Переодеть! – категорично распорядился Гордон и, задумавшись, добавил: – И накормить.
Густо покраснела. Неужели он услышал урчание? Как стыдно!
– Мастер Рэс, – возразил мужчина, который забирал меня из камеры, – не успеем.
– Тогда просто переодеть. Пожалуй, так лучше, легче перенесете перенос. Но завтрак будет, позже, – заверил инквизитор и скрылся в здании.
Меня ввели следом и затолкали в коморку под лестницей. Туда же через пару минут принесли чистое форменное платье – другой одежды во Втором отделе не водилось. Размер подошел, даже странно, только в груди немного жало. Быстро переоделась, в моих же интересах не упустить шанс на спасение, и спрятала ошейник под воротничком. Не хочу, чтобы бывшие знакомые видели такую «красавицу».
Комната со стационарным порталом не отличалась от подобной в Махале. У входа собралось человек десять – слишком много для одной ведьмы. Виновницу переноса пропустили на платформу первой, следом шагнул Гордон и положил руки на плечи. Сегодня он был в знакомом пальто и щегольском белом шарфе… и по-прежнему пах корицей. Наваждение какое-то!
– А мне верхней одежды не полагается? – спросила больше из вредности.
Увы, с полушубком пришлось расстаться, его нагло присвоили тюремщики.
– А вы не мерзнете, – хмыкнув, напомнил инквизитор, но таки приказал вернуть пропажу.
В полушубке сердце билось ровнее. Он ассоциировался с домом, с брошенной аптекой, утерянном спокойствием.
– Нервничаете?
Рука Гордона соскользнула на талию. Пока решила его не осаживать. Предыдущий опыт показывал, лучше, когда тебя надежно держат.
– Немного.
Соврала, конечно. Нет, я боялась не портала, а неизвестности, переживала, смогу ли за две недели доказать свою невиновность. Помогут ли перекопцы? Это вчера я была для них доброй соседкой, а теперь убийца, поганая ведьма. Тяжко вздохнула. Инквизитор по-своему понял мое беспокойство и заверил, портал абсолютно безопасен.
– Если хотите, можете держать меня за руку, – расщедрился Гордон.
Не хочу, но подержу, чтобы не унесло пространственным потоком.
Дождавшись, пока платформа заполнится и убедившись, что критическая масса не превышена, маг попросил посторонних покинуть помещение и запустил перенос. Он прошел так же, как первый, только инквизитор слишком уж прижимал к себе. Неужели таки нравлюсь? Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Махал встретил крепким морозцем. Спутники ругались, а я радовалась. С удовольствием побродила бы босиком, умылась снегом… Вздрогнула, перехватив ухмыляющийся взгляд Гордона и отвернулась. Хорошо, отныне я сама серьезность.
Вопреки ожиданиям, инквизитор, прихватив меня, направился в ближайшую таверну, поручив гвардейцам заботу о лошадях. От охраны отказался: «На ведьме амагичный ошейник, или вы полагаете, будто я не справлюсь с женщиной?» В итоге я пила горячий чай и уплетала блины с начинкой в жарко натопленном обеденном зале. Посетителей было мало, поэтому еду принесли быстро. Подавальщица, симпатичная шатенка, улыбнулась Гордону, между ними завязалась легкая беседа, закончившаяся тем, что девушка уселась за наш столик. Да, удивил инквизитор! Думала, он бука, а Гордон смеялся, флиртовал с подавальщицей. И мне это не нравилось.
Оказалось, когда старший следователь вел себя как нормальный мужчина, он менялся на глазах. Острые черты сглаживались, взгляд теплел, утрачивал пронзительность и цепкость, а верхняя губа больше не придавала лицу вечную брезгливую надменность.
– … Клэр, – донеслось будто сквозь пелену собственное имя.
Вздрогнула, сообразив, что не ем, а нагло пялюсь на инквизитора, наверняка он заметил. Но нет, увлеченный беседой, Гордон на меня не смотрел, просто представил девушке. Складывалось впечатление, будто мы обычные путешественники, и старший следователь собирался закрутить непродолжительный роман.
Наконец подавальщицу позвали, и я с облегчением выдохнула. Колдовство какое-то! Стоило особе женского пола очутиться рядом с Гордоном, во мне проснулась ревность, хотя наедине наши отношения не выходили за рамки охотника и жертвы.
Внимательно изучила стенки чашки, даже понюхала остатки заварки. Может, туда подлили капельку приворотного зелья? Только неправильного, ведь ни обнять, ни поцеловать инквизитора по-прежнему не хотелось, наоборот, я мечтала никогда его не встречать.
– Что-то не так? – Гордон отобрал чашку, заглянул сам. – Вроде, обычный чай, ядом не пахнет. Да и зачем вас травить? Или успели напакостить хозяину?
– Не успела, – излишне резко ответила я и вонзила вилку в остатки блинчика.
– Вы очень нервная, Клэр. – Мерзавец чуть откинулся назад и довольно поглядывал на меня. Готова поспорить, он разгадал причину столь непонятного поведения. – А ведь еда обычно успокаивает людей. Чем вам не понравилась подавальщица?
Так и хотелось ответить: «Главное, она понравилась вам», но это означало бы полное фиаско.
– Вам показалось, она чрезвычайно милая девушка.
Стараясь держаться естественно, усиленно работал челюстями.
– Врете.
Да подавись ты своей наблюдательностью!
– Слишком болтлива, – ляпнула первое попавшееся и заказала еще пирожков.
– Вы очень странная, Клэр Рур, – протянул Гордон и, к счастью, замял тему.
– А что с?.. – хотела назвать имя Николаса, но вовремя остановилась. – Надеюсь, моему спасителю ничего не сделали?
– С Николасом Альфом побеседовали и отправили расследовать кражу в захолустье. Признаюсь, непривычно видеть подобную заботу от ледяной ведьмы. – Карие глаза вновь сверлили лицо. – Может, потому что по мужской линии дар слабее.
– Доброта от происхождения не зависит, иной почтенный человек хуже распоследней ведьмы. Хорошо навешивать ярлыки, думать не надо.
Гордон понял, камешек в его огород, но не ответил.
Пока мы завтракали, гвардейцы раздобыли лошадей, и у таверны нас поджидал уже конный отряд с двумя заводными, нагруженными поклажей. Инквизитор участливо осведомился, умею ли я ездить верхом. Увы, пришлось устроиться позади Гордона и, чтобы не упасть, вцепиться в него руками. Пусть порадуется, сам вчера хотел жарких объятий.
Отряд тронулся, взяв курс на Перекоп.
– Сбежать не хотите? – вопрос прозвучал неожиданно.
Мы давно выехали за околицу и тряслись среди белоснежных полей. Впереди маячила кромка леса.
Стиснув зубы, буркнула:
– Не дождетесь!
Так вот для чего Гордон затеял фарс с доказательством невиновности, надеялся, будто сбегу, расписавшись в совершенном убийстве. Тогда бы не пришлось собирать доказательства, можно было сжечь ведьму и сдать дело в архив.
– Жалеете, что не украсили статуей лестницу Второго отдела? – продолжал издеваться инквизитор.
Захотелось разжать пальцы и спрыгнуть в глубокий снег, но сдержалась. Провокатор именно этого и добивался. Убита при попытке побега, и концы в воду, грамота на полочку. Только фиг им! Анаис был хорошим человеком, и я узнаю, кто с ним расправился. Интуиция подсказывала, искать надо в Перекопе: вряд ли чужак слышал обо мне. Выходит, по городу спокойно разгуливал маг, а то и ледяной колдун.
Поджав губы, процедила:
– Я не привыкла убивать людей.
И не хочу начинать. Смотреть, как они стремительно коченеют, и самой корчиться на земле, не зная, смогу ли встать и, если да, то когда.
Разговаривать с собеседником, не видя его лица, тяжело, не поймешь, о чем он думает, хмурится или улыбается, когда молчит. Хотя Гордон, определенно, издевался, пользуясь моим незавидным положением.
– Я уже понял, что вы чрезвычайно миролюбивы, осталось только это доказать.
– Надеюсь, позволите, а не сделаете вид.
Признаться, я опасалась последнего, того, что Гордон Рэс лишь изобразит видимость правосудия.
– Все будет честно, – пообещал инквизитор и, словно почувствовав, что еще немного, и ползу с конского крупа, подтянул за руки. – Надо иначе вас усадить, – с самым серьезным видом заметил мужчина. – Неужели вообще никогда верхом не ездили?
– Нет, зачем мне?
– Обычно деревенские, – тут старший следователь ненадолго запнулся и немного смягчил определение: – жители провинции ладят с лошадьми.
– Ну извините, – кисло скривилась, – не довелось. Лошадь надо кормить.
– Вы еще скажите, аптекари по соседям побираются! – обернувшись, рассмеялся Гордон.
Толкнуть бы его, но нельзя, даже не потому, что инквизитор, а потому, что упаду. Хорошо ему, папиному и маменькиному сыночку, не всем так повезло. Столичным хлыщам трудно представить, каково одинокой травнице с ребенком. Чудо, что матушка сумела вырастить, образование дать, пусть милостью мэтра Олуша, но все же. Постаралась вместить все мысли во взгляд, которым одарила Гордона. Кажется, понял – улыбка сползла с лица.
– То есть лавку вы купили сами?
Догадливый! А ведь про родителей спрашивал, неужели решил, будто аптеку любовник подарил? Так его отсутствие мы тоже выяснили. Не заморозила же я прежнего владельца и заняла его место!
– Не так давно последний платеж в городскую казну внесла. Это только в столице, – с удовольствием вонзила в Гордона невидимую шпильку, – люди в деньгах купаются.
– Не думал… – рассеянно пробормотал инквизитор и натянул поводья.
К нам тут же подъехал гвардейский капрал и обеспокоенно поинтересовался, что случилось.
– Ничего. – Гордон подул на руки, разминая пальцы. Напрасно он такие щегольские перчатки надел. Мороз крепчал, пощипал щеки, не ровен час, превратится старший следователь в ледышку. Заметьте, без моей помощи, естественным образом. – Нужно пересадить арестованную.
– Куда? – Гвардеец живо потянул ко мне руки.
Придерживаясь за плечо инквизитора, отклонилась и прошипела:
– Не надо, сама слезу.
Не желаю, чтобы трогали. Для гвардейцев я ведьма, убийца, обращение соответственное. Вот Гордону бы позволила прикоснуться, пусть он сделал непристойное предложение во время допроса, вел себя иначе, как с женщиной.
Старший следователь вздохнул:
– Давайте руку, попробуем так. Гарс, подстрахуйте!
Гвардеец заартачился, заворчал:
– Не стоит она того, мастер Рэс, пусть падает.
– Я сказал – подстрахуйте, – повысил голос Гордон и обвел взглядом остальных сопровождающих. – Запомните, господа, – вроде, говорил тихо, а каждое слово запоминалось, – бить, оскорблять арестованную не позволю. Она не скотина, а человек. Нарушителю – две недели гауптвахты.
Изумленно уставилась на инквизитора. За меня – и две недели? Гвардейцы тоже зароптали, послышались одинокие возгласы, что возможность дышать – уже большая честь для ведьмы.
– Кто? – мгновенно отреагировал старший следователь. – Имя, фамилия? Господин Гарс, я не потерплю неповиновения, донесите до подчиненных, иначе наказание последует здесь и сейчас.
Нахмурилась и чуточку отодвинулась от Гордона. Вряд ли он бросался пустыми угрозами, выходит, действительно мог что-то противопоставить гвардейцам. Учитывая их численное превосходство и отсутствие поблизости любого жилья, речь о магии. Вот уж попала! Немудрено, что Гордон Рэс меня вычислил. Если он Охотник, именно так, с большой буквы, потом как это особый вид людей, возможности у него велики. Одно радовало, количество Охотников уменьшалось пропорционально количеству ведьм: слишком много мороки с обучением, чтобы потом отправлять ловить лесных ведуний.
Гвардейцы притихли, хмурые, заняли свои места.
Охотник или нет? Всматривалась в лицо Гордона, стараясь отыскать ответ. Знать бы отличительные признаки магов, стало бы проще, но увы! На вид обычный мужчина, колдовством при мне не пользовался. Неужели блефовал, сыграл на чужих страхах?
– И как?
Вздрогнула и заморгала. Что – как?
– Вы так долго на меня смотрели, наверняка что-то увидели. – Губы Гордона тронула едва заметная довольная улыбка.
– Простите, – стушевалась я и отвернулась.
Нехорошо получилось! Он меня вовсе не как мужчина волновал, а не объяснишь.
– Руку давайте, – повторил просьбу инквизитор и перетащил на лошадиный загривок. – Тут не так удобно, синяков набьете, зато не упадете.
Гордон не шутил, дальнейшее путешествие выдалось жестким. Всем телом ощущала движения лошади и мечтала о привале. Видимо, как и инквизитор, но по другой причине. Мои предсказания сбылись, мороз сделал свое дело. Под низким негреющим солнышком он все крепчал, щупальцами холода проникал под одежду. Мне хорошо, даже приятно, а вот Гордону нет. Видела, как он кутался в воротник, дул на побелевшие, потерявшие чувствительность пальцы. Потом и вовсе начал дрожать, спасибо, зубы чечетку не отбивали. А все из-за желания форсить. Надел бы полушубок с меховой шапкой, варежки, никакой мороз бы не взял. Шутки шутками, если скоро не появится дым от трубы, придется просить гвардейцев спасать командира, надеюсь, у них хотя бы запасной плащ найдется. Гордон сам не признается, мужчины гордые и упрямые, а он мне живым нужен. Но судьба смилостивилась над нами, послав одинокий хутор с постоялым двором. Останавливаться там мне не доводилось. И к лучшему, не станут расспрашивать об ошейнике, сторониться со словами: «А ведь обычной девкой казалась!»
Гордон ногами: руки плохо слушались, направил лошадь к зазывному дымку. В нос тут же ударил запах жареного кабанчика, от которого потекли слюнки. В наших краях умели готовить свинину, такую, что язык проглотишь. Не сухую, как в том же Махале, а с капающим прозрачным жиром, яблоками внутри, с хрустящей корочкой. Желудок живо напомнил о себе. Надеюсь, ведьму покормят, а не запрут в подполе.
Хозяин построился основательно: конюшня, хлев, свинарник, несколько сараев, огород. Сам постоялый двор тоже двухэтажный, под крышей из дранки. Над крыльцом покачивалась вывеска с помелом – символично. «Веселая ведьма». Хмыкнула. Бывают же совпадения!
– Вы как? – шепотом поинтересовалась я, пока капрал бегал договариваться насчет комнат.
Гордон вопросительно поднял брови и в который раз попытался отогреть дыханием закоченевшие пальцы. Плохо дело, аж посинели, скоро пятнами пойдут.
Ответить не успела: вернулся Гарс, доложил: все готово, комнаты найдутся, обед тоже.
– Вот и славно! – кивнул инквизитор и попросил снять меня с седла.
Выкрутился, не показал слабости: мол, по должности ему не положено.
Постоялый двор внутри ничем не отличался от других подобных заведений: низкие потолки с балками, пучки трав от нечисти, ожерелье из чеснока от упырей и вампиров, столы, лавки. Просто, но чистенько. Хозяин тоже показался милым мужичком, без лукавого блеска в глазах. Такой не обманет. Он встретил нас у порога и только взглянул на Гордона, как приказал служанке приготовить горячую ванну. Инквизитор ожидаемо отказался, но тут уж я не выдержала и в категоричной форме заявила:
– Согласны вы или нет, обморожение нужно лечить. Хотите без пальцев остаться?
– Само пройдет, – отмахнулся Гордон и скривился, шумно сцедив воздух сквозь зубы.
Ага, значит, больно.
После минутного колебания решилась. Лучше свой инквизитор, чем незнакомый новый.
– Уважаемый, – обратилась к хозяину постоялого двора, – проводите нас, пожалуйста, наверх и велите подать чаю, самого горячего. А еще принесите шерсти, да побольше.
– Шерсти? – недоуменно переспросил мужчина.
– Старую шаль или нечто подобное, а еще корпии. Мне нужно перевязать руки мастера Рэса. И никакой ванны! – строго добавила я.
Раз все так плохо, от горячей воды станет только хуже, лучше я сама. Растирать пальцы нельзя, а согреть согрею. Холод из тела прогонит чай и теплая одежда. Сомневаюсь, будто под штанами и рубашкой все так плохо. Оставались ступни, но раз ходит, сапоги уберегли.
– Бросьте, – Гордону не понравилась непрошенная забота, – посижу у очага, пройдет.
– Этого тоже нельзя, если руки дороги.
Инквизитор окинул предостерегающим взглядом и усмехнулся:
– Ну лечите… Клэр.
А сказать хотел: «Ведьма».
– Травы есть? Ромашка нужна. – Заметив в кухонном проеме дородную женщину, то ли хозяйку, то ли кухарку, метнулась к ней, проигнорировав оклик охраны. Да не сбегу я, дураки, о старшем следователе пекусь. – Если нет, лука надавите, смешайте с нутряным жиром.
– Не надо лука! – воспротивился Гордон.
Запаха испугался. Только больных не спрашивают.
– Найдется, – кивнула женщина и только сейчас заметила ошейник, ткнула в него пальцем: – Ой, а что это?
– Украшение, – зло буркнула я, пресекая дальнейшие расспросы, – по последней моде.
– Совсем люди с ума сошли, раз добровольно ошейники носят, словно собаки какие! – сокрушенно покачала головой собеседница и заверила: – Ничего, мы вашего мужа быстро вылечим. Зима нынче лютая, чего же вы не уследили, – укорила она, – сами-то в тепле.
Хотела возразить, что Гордон мне вовсе не муж, но крайне злой, аж глаза потемнели, инквизитор поволок прочь. По такому случаю даже пальцы начали слушаться. Он буквально втолкнул меня в комнату и, захлопнув дверь, подпер ее спиной. Брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию и подрагивали.
– Ну, и как это понимать? – прошипел Гордон.
Пожала плечами:
– Забота и благодарность. Вам эти слова, видимо, не знакомы.
Инквизитор шумно засопел и, отлепившись от двери, плюхнулся на топчан.
– Зачем вы свалились на мою голову? – неожиданно посетовал он.
– Я – на вашу? По-моему, все наоборот.
Неслыханная наглость – обвинять жертву в том, что ее поймали.
Отвернувшись, обиженно добавила:
– Не хотите, лечить не стану.
– А вы действительно собирались лечить? – скептически уточнил Гордон. – Вы, ледяная ведьма.
– Именно потому что ледяная, знаю, как быстро справиться с обморожением. Если бы вы сняли ошейник…
– Нет, – категорично перебил инквизитор.
– Если бы вы сняли ошейник, – упрямо закончила я, – смогла бы впитать холод, иначе придется довольствоваться народными средствами. Там пара минут, тут – пара дней, решайте.
Выбор казался очевидным, но я плохо знала Гордона: он задумался. Краем глаза наблюдала, как он, морщась, осматривал пальцы, осторожно касался щек. От тепла они покраснели – кровоток восстанавливался.
– Может, я совершу фатальную ошибку, но поверю в вашу миролюбивость. Только без посторонней помощи мне не справится, позовите того же Дэна Гарса.
Ну уж нет, третьего впутывать не станем, капрал точно разубедит старшего следователя. Как же ему плохо, раз согласился вернуть ледяной ведьме силу. Вдруг вместо помощи заморожу?
Отринув предубеждения, подошла к инквизитору и медленно, очень медленно потянулась к его ладони. Гордон замер, напряженно наблюдал за каждым движением, готовый в любую минуту отразить нападение. Только я не вонзила нож, а поднесла окоченевшие пальцы к губам. Ощутила, как мышцы мгновенно утратили расслабленность, готовые в любой момент отразить удар. Глупо, магия мне недоступна, оружия нет, а кусать… Положим, могла бы, но зачем? Повторюсь, в ошейнике далеко не уйти, а под окном нет уютных сугробов, да и окно крохотное, едва пролезет ребенок.
Взгляд Гордона буравил темя. Краем глаза заметила, как его вторая рука переместилась, инстинктивно легла на пояс, ближе к ножнам. Сильный мужчина против слабой женщины. Беззвучно рассмеялась и подула на покрасневшие пальцы. Инквизитор дернулся, сцедил воздух сквозь зубы. Понимаю, холод отступает неохотно, тут горячей водой не отделаешься, а растирать нельзя, слишком сильное обморожение. Как пальцы скрючило! Диву даюсь, каким образом Гордон мог хоть немножко ими шевелить. Может, не так уж напрасно он волнуется, и хрупкая девушка в кой-то веки в более выгодном положении.
– Вы только пальцы отморозили? Только честно! – подняла голову и встретилась с внимательными карими глазами.
– Я не ребенок, госпожа Рур, – очень медленно произнес Гордон.
– Ребенок, раз не понимаете опасности северных зим. – Выпрямившись, подбоченилась и отчитала, наплевав на сосавший под ложечкой страх. – Пальто тонюсенькое, перчатки без меха… Вы бы еще голым по снегу разгуливали!
Инквизитор усмехнулся:
– Значит, голым я вас все-таки интересую.
– Что? – рассеянно переспросила я и, сообразив, о чем речь, вспыхнула. – Нет! Это просто сравнение.
Гордон иронично приподнял брови и назидательно заметил:
– Именно по таким сравнениям на допросах узнают правду. Эмоции – главный враг подозреваемого, он перестает контролировать себя, проговаривается. Вы убили Анаиса Клета?
– Нет, – не раздумывая, недоуменно пробормотала я и запоздало сообразила, что сейчас произошло.
Вот мерзавец, попытался подловить! Пусть мучается, нисколько не жалко.
Заметалась по комнате в поисках ключа с твердым намерением устроиться спать в коридоре, если свободного угла не найдется. Треклятый кусочек металла будто сквозь землю провалился. Однако стоило взглянуть на Гордона, сомнения, куда он подевался, отпали.
– Вы поразительный человек, мастер Рэс, – не погрешила против истины. – Запереть дверь!
– Упорство и умение преодолевать трудности – обязательные качества для следователя, – равнодушно обронил инквизитор, но видела, похвала ему понравилась. Едва заметно улыбнулись глаза, разгладилась складка возле губ, смягчилась линия челюсти. – А теперь поговорим серьезно. Вы можете поклясться, что не причините мне вреда?
Кивнула и предложила то, чего не делала раньше:
– Могу связать нашу кровь.
Любая ведьма ужаснулась бы подобному безрассудству. Связанный кровью временно становится частью мага, любой вред, который он ему нанесет, зеркально возвращался давшему клятву. А если пойти дальше, можно и вовсе ощущать боль другого, сделать свою жизнь зависимой от жизни брата по крови. Я собиралась заговорить крохотную капельку, такая привязка растаяла бы через месяц.
Гордон помрачнел. Выходит, он слышал о подобном ритуале, сознавал, каковы его последствия.
– Вы уверены? – Инквизитор, не моргая, уставился на меня. Он словно стал другим, каким-то третьим, неведомым Гордоном Рэсом, не мужчиной и не инквизитором, а старым мудрым другом, беспокоившимся о моей судьбе. – Связь односторонняя, вам не вернутся мои эмоции.
Низко опустила голову. Я все понимала, уже успела пожалеть о неосторожных словах, но сказанное обратно не воротишь.
– То есть вы доверяете мне больше, чем я вам? – не унимался старший следователь.
Вот зачем такая въедливость? Согласился бы на опрометчивое предложение и получил бы ведьму в практически полное распоряжение.
Пару минут мы молчали, потом Гордон вздохнул и попросил:
– Подойдите. Я немного чувствую пальцы, может, справлюсь с ошейником.
– Без клятвы? – изумилась я.
Видимо, идиотизм заразен, раз теперь инквизитор рисковал собственной жизни. Мы одни в комнате, он не успеет даже закричать. Как только до старшего следователя дослужился!
– Доверие за доверие. Но без глупостей! – предупредил Гордон.
Не стала напоминать, что ледяные ведьмы убивают мгновенно, снова подошла к мужчине и взяла по-прежнему холодную ладонь. Разумеется, никакой ошейник он сейчас не снимет, нужно немного помочь, лишь бы только за ласку не принял! Как в воду глядела – стоило губам сомкнуться на первом пальце, как Гордон широко распахнул глаза и со смесью недоумения и легкого смущения пробормотал: «Не ожидал от вас!» Не стала отвлекаться на ответ, продолжила согревать руки инквизитора доступными средствами. В конце концов, не для него, для себя стараюсь.
Поцелуй в шею стал полной неожиданностью. Прежде ни один мужчина не касался меня там, чуть ниже волос. Сердце на мгновение замерло, по коже пробежали мурашки. Это оказалось так… Как когда входишь из вьюжной ночи в жарко натопленный дом. Второй поцелуй не заставил себя ждать. Теперь Гордон коснулся кожи ниже ошейника, чуть отодвинув воротничок платья. Его дыхание казалось безмерно горячим, место поцелуя пульсировало, словно от ожога. Не сразу сообразила, что не дышу. Мара, такое со мной впервые! Одновременно хотелось, чтобы он прекратил и продолжал.
– Не останавливайся, чего же ты замерла? – хрипло спросил Гордон, и тут я все поняла.
Словно ошпаренная кошка, отскочила от него и, раскрасневшаяся, закрыла шею руками.
– Что вы себе позволяете? – вместо грозного вопроса вырвался писк.
– То же, что и ты… вы, – инквизитор осекся.
Блеск в глазах потух, с лица будто стекли яркие краски. Понял, я не заигрывала, а лечила. Никогда, никогда больше не прикоснусь к его пальцам! Кто же знал, что Гордон отреагирует подобным образом? Мама ни о чем таком не упоминала, знакомые женщины тоже шептались о других любимых мужчинами ласках, откуда мне было слышать о разных извращениях, а поведение старшего следователя точно извращение.
– Простите, – скупо извинился инквизитор. – И за «ты» тоже. Я все неправильно понял и обещаю больше не пугать. Надеюсь, наша сделка все еще в силе? Пальцы, – он с трудом, сделав паузу, заставил себя признаться, – очень болят, и не только они.
Так в комнате воцарилось хрупкое перемирие.
Чтобы снять ошейник, таки пришлось позвать капрала: греть Гордона бытовыми способами я больше не решилась. Дэн Гарс ожидаемо ворчал, но быстро затих, стоило инквизитору прикрикнуть:
– Не вашего ума дело, что и зачем я делаю, исполняйте приказы.
Без напичканной магией полоски металла сразу стало легче дышать. Первым делом ощупала шею, размяла суставы. Вроде, целы, но позвонки все равно ноют. А ведь я походила в ошейнике один день, впереди минимум тринадцать.
Гордон терпеливо пождал, пока закончу осмотр, и напомнил о руках. Он стоял ко мне боком, в пол-оборота, так, чтобы между нами оказался табурет – заранее оборонялся.
– Я не убиваю людей, – укоризненно напомнила сказанное ранее и закатал рукав.
Морозные узоры на запястье ожили, стоило выпустить дар наружу. Он облачком пара вырвался изо рта, снежинками заструился с ладоней. Кожа покрылась блестящим инеем – завораживающее и пугающее зрелище! Инквизитор будто врос в пол и не отрывал взгляда от танца потоков магии. Они медленно поднимались к потолку, осыпая комнату снежинками. Я позволяла себе подобное только в глухой чаще, когда точно знала, никто не увидит, любила лепить из пустоты снеговиков, соревноваться сама с собой в ледовых узорах на лужах.
– Красиво! – Меньше всего на свете ожидала подобного комментария.
Робко улыбнувшись, кивнула и попросила:
– Дайте ладони, сразу обе.
Думала, заартачится, но нет, Гордон бесстрашно вытянул руки, медленно, они плохо слушались. Взяла его ладони в свои и мгновенно ощутила притаившийся внутри холод. Ну же, иди сюда, милый!
– Предупреждаю, будет чуточку больно.
Инквизитор не ответил. Казалось, он не слушал вовсе, весь сосредоточился на происходящем.
От сине-красных пальцев потянулись струйки голубого пламени, сливаясь с танцевавшими под потолком снежинками – так уходил лед. Кожа начала светлеть, проступили сосуды. Гордон прикусил губу, но не подал виду, будто испытывает какие-либо неудобства. Молодец, стойкий. С удовлетворением наблюдала за тем, как стремительно розовеют и теплеют пальцы. Еще немного, и вернется былая чувствительность. Сама не понимая почему, улыбалась. Может, потому, что Гордон сейчас пациент, а не страшный инквизитор. Мне действительно нравилось помогать людям.
– Спасибо.
Гордон сам отнял руки и поднес к лицу, пробуя согнуть то один, то другой палец.
– Невероятно! – потрясенно пробормотал он.
Теперь улыбнулась открыто, широко, окрыленная самой ценной благодарностью в жизни – от врага.
– Что-то еще? – тут же спохватилась я. – Не стесняйтесь, зачем мучиться. И купите в ближайшем городке нормальную одежду, иначе на меня повесят второе убийство. Мол, раз замерз, то ледяная ведьма постаралась.
Гордон рассмеялся, звонко, совершенно непривычно для человека с его внешностью и положением. Теперь понимала, он для всех разный, беседа с подавальщицей не случайность, а всего лишь одна из граней личности мастера Рэса.
– Хотите, заранее напишу, что это было осознанное самоубийство, потому как ничего покупать я не стану. Можете немного поколдовать над лицом и достаточно, остальное решит горячая ванна. Я таки ее приму, даже если вы против.
Пожала плечами. Кто я, чтобы что-то запрещать?
Со щеками управилась быстро, они, как ни странно, пострадали меньше.
Пришла хозяйка, принесла жир и тертый лук.
– Ромашки надо?
Она с интересом посматривала на нас, ища повод для сплетен.
– В воду добавьте, – опередил меня Гордон. – Жена тоже продрогла, ей не помешает ароматическая ванна.
Хозяйка понимающе кивнула и удалилась. Судя по многозначительной улыбке, она полагала, будто ванну мы собирались принимать вместе.
Воду принесли на удивление быстро. Сначала незнакомый мужчина втащил большую бадью, потом он же шустро натаскал ведра с холодной и горячей водой. Смешивать ее предстояло самим. Последней явилась хозяйка с ромашкой и полотенцем. Хихикнув, она пожелала нам спокойной ночи и очень медленно, поминутно бросая взгляды через плечо, удалилась.
– Вы ночуете со мной, – инквизитор поставил перед фактом и расстегнул пиджак.
Нахмурилась: он собирался раздеться при мне? Так и есть, стянул сапоги. Отвернулась. Дешевое представление!
– Ледяные ведьмы действительно не мерзнут?
Босоногий и оттого немного смешной Гордон подошел к бадье и одно за другим опрокинул в него ведра. Немного горячей воды осталось – перестарались.
– Нет.
Стояла, буравя взглядом угол. Понимаю, на что он намекает, пусть плещется один.
– А если у меня сведет ноги судорогой? – не унимался инквизитор. – Слышал, такое иногда случается после холода.
– Сапоги теплые купите, – огрызнулась я. – Напоминаю, клятву помощи дают врачи, а не аптекари. И да, ледяные ведьмы не чувствуют холода.
– Жаль! – протянул Гордон и потерял ко мне интерес.
Судя по звукам, он возился с одеждой. Потом послышался всплеск и довольный вздох.
Угол наскучил, пришлось изучать потолок. Обернуться по-прежнему не решалась и кляла блаженствовавшего в воде Гордона. Мог бы вылезти из уважения к даме! Я не лошадь, спать стоя не умею, а чтобы лечь на кровать, нужно пройти мимо голого мужчины.
– Вы слишком стеснительны для ведьмы, – отфыркиваясь от воды, заметил инквизитор. – Можете смотреть, я разрешаю.
Вот еще!
Поколебавшись, опустилась на пол. Теоретически тут тоже можно выспаться.
– Хорошо, – страдальчески вздохнул Гордон, – если вам так противны голые мужчины, пройдите бочком и киньте мне полотенце. Я прикроюсь, и необходимость спать на полу отпадет. Беседовать с вашим затылком – тоже.
– Оно намокнет, – напомнила очевидное.
– Зато перестанете краснеть.
Инквизитор издевался и получал удовольствие от подтрунивания над юной ведьмой, ванну при мне принял по той же причине. Наверняка развалился в воде, закинул руки за голову и лениво плотоядно изучает – ощущала взгляд спиной. И ведь не боится, болтает с арестанткой, словно с обычной прохожей. Тот же человек, который поймал на лестнице Второго отдела, а затем отвел в пыточную. Не верится! Еще больше недоумения вызывали собственные эмоции. Я злилась, смущалась, но не ненавидела, хотя обязана. Вот он, враг, причина моих бед, всего одно движение, и смех застрянет в горле. В буквальном смысле. Долой страх, ну же, Клэр, переступи через запреты! Неужели ты действительно не сможешь выбраться? Главное, инквизитор, дальше проще. Ключ – в кармане брюк, спокойно спустишься на кухню, якобы попить чаю. Увяжутся следом гвардейцы? Пусть. Вьюга надежно скроет, а снежный путь унесет подальше от опасности. Пусть ты долго пролежишь без сознания, пусть расплатишься головной болью и муками совести, зато останешься жива. Неужели полагаешь, будто Гордон отпустит, даже если ты предоставишь ему сотню доказательств? Действуй, пока инквизитор беззащитен.
Впилась ногтями в ладони, борясь с искушением. Знал бы Гордон, как сейчас близок к гибели!
Собственная жизнь пересилила. Решившись, повернулась к инквизитору, сосредоточилась на ледяном даре внутри. Узор на запястье покрылся инеем, от пальцев потекли ниточки смертоносного тумана, я не видела, чувствовала их, ощущала, как медленно, но верно наливаются собственные вены смертоносным холодом. И тут я совершила фатальную ошибку – посмотрела на Гордона. Он сменил позу, лежал на боку спиной ко мне и ничего не замечал. Одна рука под водой, другая – на бортике. И все бы ничего, если бы не красные пятна на коже, той самой которую недавно лечила. Медлила и изучала оставленный холодом рисунок.
– Клэр, вы потеряли полотенце или ищите его с закрытыми глазами? – насмешливо поинтересовался инквизитор и повернулся ко мне.
И все, недовольный дар, ворча, словно пес, затих, знак на руке пропал. Я поняла, что не смогу убить Гордона Рэса. Глупо, не моргая, уставилась на него, словно видела впервые, ощупывала взглядом знакомые незнакомые черты.
Выражение лица инквизитора стремительно менялось, вместе с тем, как оно мрачнело, меркла полуулыбка. Гордон, нашарив полотенце, торопливо обернул его вокруг бедер, выбрался из ванной и ожидаемо направился ко мне. Догадался.
– Значит, не убиваете людей, госпожа Рур? – При желании инквизитор мог бы заморозить пару озер.
– Но не убила, – парировала я и обреченно спросила: – Ошейник?
– Да, так спокойнее. Гвардейцев звать или?..
В воздухе повисла пауза.
Инквизитор буравил тяжелым испытующим взглядом и словно с каждой минутой высасывал силы. Низко опустила голову, ссутулилась, признав поражение. Даже теперь Гордон сильнее, почему, не могла понять. Наверное, я родилась жертвой, ну а он – гончим псом. Ожидала, старший следователь тут же защелкнет ошейник, но он медлил и продолжал смотреть. Что ему нужно, проигрыша на словах?
– Хотите? – неожиданно предложил Гордон, указывая на бадью. – Вода еще теплая.
– А вы?.. Ваши руки?..
– Спасибо, в порядке, – отчеканил инквизитор и таки подобрал ошейник. – Просите, Клэр, но раз у вас возникают мысли о побеге, лучше так, – зачем-то извинился он.
Вздохнула, принимая правильность чужого решения.
Металл снова обвил шею, ловушка в очередной раз захлопнулась.
От ванной я, разумеется, отказалась, хотя Гордон обещал отвернуться, только умылась. Старший следователь неодобрительно хмурился, но молчал. Забравшись на краешек кровати, свернулась калачиком и пробормотала:
– Вы, если хотите, плещитесь. После перебинтуйте руки корпией с жиром – он уберет красноту.
Ответа Гордона уже не расслышала: провалилась в глубокий тяжкий сон.
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7