Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 11
Дальше: Глава 13

Глава 12

Закашлявшись, резко села на постели, корчась от боли. Тело горело, словно сопротивлялось тому, что я жива. Почему? Как? Глаза обежали комнату – знакомый гостиничный номер. Впору бы посмеяться, что кровать Гордона стала родной, только вот очень плохо. Из глаз потекли слезы. Их аккуратно вытерли, а меня уложили обратно, взбив подушки.
– Успокойся, – Гордон говорил ровным голосом, которым уговаривают не прыгать с крыши, – маг заверил, неприятные ощущения уйдут через пару дней. К сожалению, никакие настои и чары не помогают, только тепло. Могу подержать руку там, где сильнее болит, а еще лучше положить грелку. Их тут множество.
– Вы… Вам надо…
Губы едва разлипались.
Сколько я здесь пролежала, как осталась жива, когда прибыл маг? Столько вопросов, но не один толком не задать. Проклятое горло! Его словно натерли наждачной бумагой.
– Мне ничего не надо, спасибо. – Судя по легкому скрипу половиц, инквизитор отошел. – Лежите и выздоравливайте. Преступницу ищут и, заверяю, найдут. Попутно я сделал кое-какие запросы. Приготовьтесь, Клэр, могут всплыть нелицеприятные факты, связанные с вашими родственниками.
Это вряд ли, хуже быть не может. Хотя… Тяжко вздохнула и тут же пожалела об этом: боль железными тисками сдавила ребра.
– Клэр?
Гордон мгновенно оказался рядом и, откинув одеяло, положил руки под грудь. Я непроизвольно задержала дыхание, но вовсе не оттого, что опасалась нового приступа: никогда прежде мы не оказывались столь близки, даже в лавке, когда инквизитор спутал меня с девушкой легкого поведения. Тонкая ткань рубашки – и больше ничего. Мое сердце фактически бьется в его руках, грудь касается его ладоней. Они такие теплые, мне одновременно приятно и жутко страшно, сама не пойму отчего, просто не поддающаяся контролю паника. От нее кровь быстрее бежит по венам, прогоняя лед, и… расцветает на губах смущенная улыбка. Наверное, я сумасшедшая, но не хотела, чтобы Гордон отстранялся, пусть бы держал так вечно.
– Все в порядке?
Гордон заглянул мне в лицо, такой собранный, серьезный. Когда он о чем-то напряженно размышлял, верхняя губа чуть подергивалась, вот и теперь она обнажила зубы. Старший следователь, наверное, этого не замечал, а мне дефект его внешности казался чрезвычайно милым. Не всем же рождаться идеальными красавцами.
– Да.
С удивлением осознала, что могу говорить без прежних спазмов. Неужели ладони Гордона помогли?
– Ты меня напугала.
«Ты» в его устах прозвучало так ласково, естественно, доверительно.
Робко улыбнулась.
– Я не хотела, просто очень больно стало.
Гордон подвинулся ближе, сел удобнее. Мое сердце по-прежнему билось в его ладонях.
– Я такой страшный? – Инквизитор иронично приподнял бровь. – У тебя расширены зрачки, а дыхание словно после пробежки.
– Немного.
Облизала губы и прикрыла глаза. Признания даются легче, когда не видишь лица собеседника.
– Как, – легкая запинка, – ты меня спас?
Обидится или нет? С другой стороны, Гордон первым перешел на «ты».
– Оттолкнул.
Так просто?
Распахнула глаза и недоверчиво уставилась на него. Вроде, не шутит.
– Подожди минуточку, я сейчас.
Глаза мои расширились еще больше, когда мужчина начал раздеваться. Гордон неспешно повесил пиджак на спинку стула, затем расстегнул жилет и снял запонки. Когда пришел черед ремня, я не на шутку забеспокоилась. Неужели Гордон вот так, буднично?.. Ошиблась.
– Подвинься!
Мужчина лег рядом и заключил в объятия. Заворочавшаяся было боль унялась, затаилась. На смену ей пришло знакомое покалывание – ткани оживали, наполнялись кровью. Не заботясь о том, что кто-нибудь может войти и застать нас в пикантной позе, Гордон оплел руками и ногами. Пусть на нем остались брюки и рубашка, все равно казалось, будто он голый. Дрожь волнами прокатывалась по телу, а потом внезапно прошла. Я с удивлением осознала, что успокоилась, а лежать в объятиях Гордона чрезвычайно приятно. Сердце билось ровно и больше не выпрыгивало из груди.
– Побуду вместо грелки! – усмехнулся Гордон и, воспользовавшись ситуацией, положил ладони мне на грудь. – Со столицы мечтал об этом, – признался он.
Вместо возмущения рассмеялась. Старший следователь вел себя как мальчишка.
– Определенно, стоило вступить в схватку с ледяной ведьмой.
Щеки мои покраснели, когда палец погладил топорщившую ткань вершинку.
– Ты воевал с ведьмой? – торопливым вопросом попыталась отвлечь Гордона от увлекательного чувственного занятия.
Я оказалась к нему не готова. Чуточку позже. Наверное.
– Да и хорошо ее разглядел. – Ощутив перемену моего настроения, инквизитор с сожалением положил руки ниже. – Та самая особа в черном. Под вуалью она прячет следы ожогов.
Ожогов… Ведьме получить их несложно, нас казнят на костре. Выходит, несостоявшаяся убийца каким-то чудом избежала правосудия.
Объятия Гордона медленно, но верно возвращали к жизни. Пусть тело ломило, а боль периодически напоминала о себе острыми вспышками-уколами, я больше не чувствовала себя куклой. Лед отступал, а вместе с ним онемение и скованность членов. Горло больше не сдавливало спазмами, не обжигало перцем, я могла спокойно говорить, пусть тихо, но не ограничиваться односложными фразами. Заерзав, кое-как перевернулась на бок, чтобы уткнуться носом в плечо Гордона. От него все так же пахло корицей – мой любимый аромат. Пальцы инквизитора зарылись в мои волосы. Думала, он что-нибудь скажет, и Гордон действительно открыл рот, только произнес совсем не то, что я ожидала:
– У меня мало времени, Клэр, поэтому давай по делу.
Меня словно окатило холодной водой. А кто пару минут назад откровенно намекал?.. Обиженно засопев, попыталась отстраниться. Гордон не позволил. Слабо, ввиду болезни, ударила его локтем – даже не почувствовал.
– Потом покажешь характер. Хотя я рад, что мы сдвинулись с мертвой точки. Надеюсь, к «вы» больше не вернемся.
Надейся, а я еще подумаю.
– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжил рассказ инквизитор, – та особа стояла неподалеку от тюрьмы. Разглядеть ее оказалось несложно, достаточно рассчитать траекторию удара. Пряталась за сугробом. И цель у нее была двойная, не только убийство.
Старший следователь замолчал, предлагая продолжить мысль.
– Олден? – Ответ напрашивался сам собой.
– Именно, – мрачно подтвердил Гордон. – К сожалению, со вторым делом она преуспела. Пока я возился с тобой, колдун сбежал.
– Как?!
Холод вернулся, я вновь превратилась в глыбу льда, только сердце пташкой трепыхалось в горле. Я беззащитна, никто не мешает Олдену явиться сюда и убить меня.
– Не беспокойся, охрана надежная, мышь не проскочит.
Покачала головой. Два ледяных мага, ведомых местью, – слишком мощная сила.
– Я лично позаботился, – подчеркнул Гордон, снимая вопросы. – Вдобавок прибыл маг из Махала, устроим охоту.
Промолчала, уставившись в потолок, и в который раз пожалела, что родилась с ледяным даром. От него одни беды.
– Как ты разглядел ее лицо?
Сомневаюсь, будто ведьма вышла в свет без вуали.
– Иногда полезно вспомнить о детских забавах, – хмыкнул Гордон и сел. Выходит, ему пора уходить. Так сразу стало пусто и одиноко. – Запустил снежком и сбил шляпку. Зато теперь у нас есть ее приметы, парочке не уйти.
– Я хочу помочь!
Опершись на руки, тоже села, наблюдая за тем, как мужчина споро приводил себя в порядок.
– Клэр!
Обернувшись, Гордон укоризненно покачал головой.
– Ну куда тебе, лежи.
Стиснув зубы, замотала головой. Я должна. Гордон прав, ледяная ведьма лучше любого инквизитора знает повадки себе подобных, а если в деле замешан личный интерес, то валяться в постели и вовсе негоже.
* * *
С ногами забравшись на стул, подальше от сквозняков, я водила пальцем по пожелтевшим листам. Старший следователь вполголоса беседовал с прибывшим магом в соседней комнате. Официально допуска к бумагам я не имела: пакет с грифом Второго отдела содержал секретную информацию, но неофициально стала помощницей инквизитора и взяла на себя всю бумажную работу. К примеру, сделала еще одну копию записки из кармана Анаиса Клета. Причина, по которой он покинул город, оказалась банальна – служба. Олден Монк хорошо знал своего начальника и умело поймал на крючок. Колдун утверждал, будто мэр сотрудничает с контрабандистами и назначил встречу на злополучный вечер. Удобное время, чтобы скрыть темные дела. По известным причинам арестовать его мог только начальник стражи, у самого Олдена не хватило бы полномочий. Вот заместитель и написал патрону записку, попросил присутствовать для солидности. Сам он с отрядом стражи якобы подождет Анаиса на месте. Естественно, бедняга Клет не встретил на постоялом дворе ни мэра, ни контрабандистов, ни подчиненных, только собственную смерть от тончайшей иглы. Ее вонзили в горло с близкого расстояния. Живо представила картину: Анаис в недоумении требует объяснений, а Олден вместо них выбрасывает руку с иглой. После ловит тело, чтобы, упав, не наделало шума, перетаскивает во двор и накладывает ледяной стазис. Никто его не видит, потому как стемнело, из окна не разглядеть, а выходить никто не станет, пусть собака хоть изведется на цепи. Мало ли, вдруг вурдалак забрел?
Но хорош, Олден, хорош, сразу двоих подставил: и меня, и мэра. Кого-то да осудили бы. Время, место рассчитал, наверняка о маскировке не забыл. Разминуться с патрулями для него не составило труда: он же их и расставлял. Мог и вовсе снежным путем пройти. Так и вышло, что для всех Олден Монк мирно спал в своей квартире. Улики косвенные, но инквизиция умела развязывать языки.
Шли девятые сутки с тех пор, как в Перекоп явилась незнакомка в черном, а двуликий Олден сбежал из тюрьмы. Вопреки опасениям, он не ринулся мстить, затерялся среди заснеженных далей. Гордон утверждал, в городе его нет, иначе бы знак Охотника указал направление поиска. Можно было устроить облаву, прочесать уезд, но инквизитор решил пойти другим путем. Он заверял, у Олдена есть нора, в которую он обязательно вернется. И не один: раз дама в черном помогала ему, то между ними доверительные отношения.
Наше общение с Гордоном тоже претерпело некоторые изменения. Доверительное «ты» осталось, к нему добавились вечерние посиделки, обычно заканчивавшиеся поцелуями. Всякий раз инквизитор предлагал мне остаться, но я топливо сбегала к себе, в комнату этажом выше. После долго не спала, думала, но так и не могла решиться. Трусиха.
Рядом с бумагами из различных филиалов Второго отдела лежала стопка чистых листов. Верхний я уже успела испестрить заметками. Меня волновал год пропажи Олдена, тогда еще Марка. Я надеялась найти упоминание о нем, выписала ряд подозрительных событий и вот, наконец, наткнулась на короткий рапорт из соседнего уезда. В нем сообщалось о трагической гибели поискового отряда, который замерз в лесу, преследуя самую обычную ведьму. Она, конечно, не дружила с законом, но точно не владела ледяным даром. Последнее известно точно: старуху в итоге поймали. А вот отряд не вернулся. Вышел по утру из деревни и сгинул. Покопавшись еще немного, обнаружила показания свидетелей. Они утверждали, что накануне капитан повздорил с неким рыжим мужчиной. Подробностей никто не помнил, но командир отряда даже собирался взять обидчика под стражу, рыскал по всей деревне, только не нашел.
– Мастер Рэс! – позвала я. – Взгляните, пожалуйста.
Гордон объявился через минуту. За его спиной маячил маг, еще молодой, вихрастый, с горящими глазами. Такой из-под земли откопает. Звали его Кареном Соном.
– Вот, – ткнула в заинтересовавший меня эпизод.
Инквизитор пробежал бумагу глазами и кивнул:
– Похоже. Госпожа Рур, дайте-ка мне карту.
Отвинтив крышку тубы, аккуратно расправила план империи на столе и придавила по краям книгами, выписанными из Махала. Склонившись над картой, Гордон отметил крестиками Перекоп, Махал и место несчастного случая, получил вытянутый треугольник.
– А вы случайно не здесь родились? – Гордон ткнул карандашом в одну из граней.
Только сейчас поняла, что трагическое происшествие случилось в том же уезде, где жила мама. Совпадение? Сердце сжалось, подсказывая обратное. Что там делал Олден, не преследовал ли отца? Если бы не встреча с поисковым отрядом, кто знает, может, ни меня, ни мамы уже не существовало.
Мама! Мысль вспышкой боли разорвала сознание. Гордон говорил о логове, но парочка устремилась вовсе не туда. Они ждали меня, понимали, я догадаюсь и поспешу к месту рождения. Мучилась, не зная, как поступить. Одна часть меня рвалась в позабытое прошлое, вторая отговаривала, нашептывала, маму я не спасу, наоборот, погублю.
– Клэр?
Гордон читал меня как раскрытую книгу, мгновенно догадался, что-то не так.
– Пояски, – второй раз в жизни произнесла название места, в котором появилась на свет. В первый призналась на допросе.
Инквизитор кивнул и осведомился у мага, может ли он подготовить портал.
– Прямо здесь? – изумился чародей.
– Хорошо, – пошел на компромисс Гордон, – хотя бы в Махале. Времени нет, мастер Сон, каждая минута дорога.
Маг задумался и кивнул.
– Я попробую, только мне потребуется помощь.
– Берите хоть весь местный гарнизон! – отмахнулся инквизитор.
Дождавшись, пока за Кареном захлопнется дверь, Гордон порывисто шагнул ко мне и заключил в объятия. Судорожно вздохнув, вцепилась пальцами в его плечи. Меня трясло. Ощущала себя убийцей собственной матери. Умом понимал, это не так, но не могла избавиться от гадкой мысли, что родись я без дара, родительнице не пришлось бы страдать.
– Т-ш-ш, все будет хорошо! – Гордон ободряюще похлопал по спине. – Этих гадов сожгут, а ты заберешь мать к себе. Обещаю, ее не тронут. Я устрою тебя на работу, за собственное будущее тоже не беспокойся.
Кивала, хотя не верила в половину слов. Ледяной ведьме всегда обеспечены косые взгляды, она проклятие для родных. Пусть уж мама останется травницей в каком-нибудь захолустье, где ее станут уважать, а не показывать пальцем. Хватит с нее презрения за «принесла в подоле без мужа», помню ведь, какого труда стоило частично вернуть былое уважение. Мама за поденную работу бралась, лишь бы на кусок хлеба заработать, вот только, когда я подросла, снова травами зарабатывала.
– Ты со мной не поедешь.
– Что?!
Тревога испарилась, на ее место пришло раздражение. Подняла голову, чтобы встретиться с властными карими глазами, и с вызовом поинтересовалась:
– На каком основании ты раскомандовался?
– Перечислить все?
Гордон отпустил меня и присел за стул, заложив ногу на ногу. Подобная поза считалась неприличной, и воспитанный в столице инквизитор явно это знал. Он издевался, провоцировал.
– Да, пожалуйста, – сухо попросила я.
Старший следователь ждал бурного выяснения отношений? Он его не получит, я сама холодность и вежливость.
– Охотно, – кивнул Гордон. Позы он не поменял, наоборот, откинулся на спинку стула и еще выше поднял ногу. Нахал! – Во-первых, я служу во Втором отделе и имею право командовать в исключительных ситуациях. Поимка двух ледяных магов именно такая. Во-вторых, я опытный специалист и понимаю, что поездка в Пояски – ловушка. Не хватает только пригласительного письма на твое имя.
– Допустим, – неохотно согласилась я, признавая его правоту.
– Я еще не закончил.
Инквизитор расплывался в кошачьей улыбке, давая понять, самый главный и неприятный аргумент он припас напоследок.
– В-третьих, ты моя невеста.
Я со всего маха плюхнулась на пол. В голове не укладывалось, абсурд какой-то!
– Гордон, может у тебя жар? – с надеждой покосилась на старшего следователя.
Он, сия, словно новенькая монета, покачал головой. В глазах плясали огненные искорки. О да, Гордон получал удовольствие от происходящего и не скрывал этого.
– Раз это единственный способ переспать с тобой, я женюсь, – картинно вздохнул мужчина и сел нормально. – Проживу долгую и счастливую жизнь, пугая друзей рассказами о супруге-ведьме.
От сердца отлегло: шутит! А я едва не поверила.
Поднялась с пола и, покосившись, на дверь, не вернулся ли маг, спросила:
– А если попробовать снежный путь, ты возьмешь с собой?
Инквизитор тысячу раз прав со своими аргументами, но там моя мама, я не могу оставаться в стороне. Все эти годы я за нее не волновалась, верила, никто не в курсе нашей тайны, а теперь места себе не находила.
Гордон покачал головой.
– Слишком опасно! Пути непредсказуемы, а ты не ведьма полной силы.
– Так ведь и маг не построит с нуля надежный портал, – я упорно гнула свою линию. – Сколько ему потребуется времени? День, два, неделя? Мне – всего пара минут.
На лице Гордона отразилась напряженная работа мысли. Он пару раз открывал рот, но всякий раз раздумывал и молчал. Сгорая от нетерпения, ожидала решения. Поведение инквизитора свидетельствовало о том, что он опасался не успеть вовремя. Раз так, угроза маме – не шутки. И только маме ли, понятия не имею, что взбредет в голову парочке ледяных магов. Олден однажды уже написал анонимное письмо… Какая-то мысль родилась и погасла, словно звезда. Попыталась ухватить ее за хвост. Письмо, письмо, что там с письмом? Вот оно!
– Гордон, а почему Олдена не допросили раньше? У тебя же его письмо на руках, веская улика.
– Какое письмо? – Старший следователь не поспевал за нитью моих рассуждений.
Закатила глаза.
– Анонимное. Помнишь, ты мне в столице показывал.
И тут раздался гром среди ясного неба:
– Так ведь не он его написал, почерк совсем другой.
Нахмурилась. Как так? Кому еще, кроме беглого офицера, понадобилось меня очернять? Только он знал, кто я.
– Может, он писал левой рукой? – со слабой надеждой на успех поинтересовалась я.
– Нет, почерк совсем другой. Понимаешь, – втолковывал он, – даже когда стараешься изменить почерк, сохраняются некоторые особенности. Например, нажим или расстояние между буквами. Тут ничего похожего, два разных человека.
Плюхнувшись на свободный стул, обхватила голову руками, и глухо простонала:
– Тогда у меня проблемы!
– Запомни, – возразил Гордон, – у тебя нет проблем, когда рядом есть я.
Часто-часто заморгала. Сердце накрыло теплой волной. Как приятно услышать эту простую фразу! Только разум отказывался верить, упорно искал подвох. На примере других я набралась житейского опыта, а он подсказывал, любым гуриям далеко до сладких песен мужчин, желающих получить женщину.
– Объясни, пожалуйста.
Слова прозвучали суше и жестче, чем хотелось бы, но пусть знает, я не продаюсь за обещания.
– Тут нечего объяснять, Клэр, – инквизитор собрал бумаги и завязал ленты папки, – я сказал то, что сказал, нравится тебе это или нет. И, – быстрый взгляд на меня, – не надейся сбежать.
– Мастер Рэс выдумает новое обвинение?
Я дерзко, с вызовом смотрела его глаза и скопировала недавнюю позу Гордона, дразня темной полоской чулка.
– У тебя плохо выходит, Клэр.
Вопреки ожиданиям, мужчина не отреагировал на провокацию, даже стройность ножки не оценил. Ну да, сколько их там у него было! Уверена, каждая ведьма страстно молила спасти ее от костра. Уголки губ резко поползли вниз. Отвернулась, чтобы скрыть досаду.
– Еще и обиделась! – тяжко вздохнул Гордон. – Между прочим, автора анонимки уже установили. Ее написала любовница Олдена. Само собой, женщина пару дней назад пропала. Никакой ценности для любовника она больше не представляла, зато могла выдать. Только образцы ее почерка остались, экспертиза доказала идентичность.
Не пошевелилась. Напрасно инквизитор пытался заинтересовать, самое главное он уже доказал. Я для него пустое место.
Гордон обошел меня и устроился напротив. Пробовала переставить стул – инквизитор делал то же самое, пришлось признать поражение.
– Я не понимаю, Клэр, то ты открыто меня провоцируешь, то отталкиваешь. То дуешься за то, что прикасаюсь к тебе, то за то, что не желаю этого делать. Определись, иначе мне надоест. И, хорошо, мы опробуем снежный путь. Пора выяснить его секрет, раз ловлю ледяных ведьм.
Гордон наклонился и быстро поцеловал в губы. Он выпрямился на мгновение раньше, чем хлопнула дверь, и в номер вернулся маг. Карен Сон метал громы и молнии, не скупился на выражения в адрес местных властей. Его возмущение пришлось кстати, помогло сгладить смущение, отвлечь Гордона от маленькой и почти готовой уступить меня. А так можно было сидеть и молчаливо кивать.
– Я не знаю, как работать, мастер Рэс! – с жаром заключил маг. – Портал можно организовать только из Махала, здесь решительно никак.
Инквизитор тактично не стал напоминать, что пару минут назад Карен утверждал иное.
– Успокойтесь, господин Сон. Прискорбно, что к вам проявили подобное неуважение, обещаю во всем разобраться.
– Так мне написать в Махал? – Карен немного остыл и начал мыслить конструктивно.
– Нет, госпожа Рур предложила свои услуги. Полагаю, – Гордон усмехнулся, – это будет самое увлекательное путешествие в нашей жизни.
– Госпожа – маг? – удивился молодой человек и с сомнением оглядел меня с головы до ног.
Его можно понять, в академиях женщин не обучали, а если вдруг делали исключение, они всегда оставались в тени мужчин. Лечить – пожалуйста, а порталы оставьте сильному полу.
– В некотором роде, – уклончиво ответил инквизитор, не став раскрывать мою тайну. – Завтра узнаете.
Утро я встретила в объятиях Гордона. Все получилось случайно. Мы засиделись допоздна в его номере, разбирая бумаги, обсуждая Олдена и его знакомую. Старший следователь предположил, что имел место самосуд: убежать с костры непросто, практически невозможно, и написал очередной запрос в архивы Второго отдела. Потом говорили о маме… и обо мне. Я не хотела, думала ограничиться теми же скупыми словами, как и на допросе, но Гордона волновала наша жизнь в Поясках, пришлось рассказать. Не думала, что это окажется так тяжело. Ком стоял в горле, пробудившиеся страхи душили, кончилось тем, что я уткнулась в рубашку инквизитора, малодушно расплакавшись. Мама так хотела спасти меня, а я – ее, поэтому мы не виделись, не переписывались, а тут…
– Между мной и твоим отцом все же есть различия, – Гордон говорил ровно, спокойно и гладил по волосам. – Я не собираюсь сбегать поутру, да и рожать от меня детей нестрашно, соседи не подожгут дом.
Тяжко вздохнула и мягко отстранилась, убрав с лица спутанные пряди.
– Нет, Гордон, – раз уж сегодня вечер откровений, пора высказаться, а не держать в себе, – между вами как раз мало отличий. Неважно, травят тебя или нет, важно, что ты остаешься одна. Интерес пропадет, стоит тебе получить желаемое.
– Давай проверим. – Мужчина поцеловал меня за ухом и очертил пальцами абрис лица. – Я очень долго жду и терплю, Клэр, заготовил десятки доказательств, но они бесполезны без твоего согласия. Дай его, наконец.
Он стоял так близко, что я ощущала его дыхание. Оно рождало противоположные чувства: притягивало и страшило. Каждый вздох – обжигающий поцелуй огня.
– В этом нет ничего постыдного, Клэр.
Гордон сделал полшага вперед и заключил в объятия прежде, чем успела сбежать. Теперь мое сердце колотилось у него в ладонях.
– Не надо! Пожалуйста! – с трудом выдавила из себя и отвернулась.
– Почему?
Он мужчина, он не поймет.
– Почему, Клэр? – настойчиво повторил Гордон.
Его губы практически касались моей кожи – опасное соседство. Нельзя, чтобы он поцеловал, иначе я рисковала потерять голову. Помни о маме. Всего одна ночь, смятая постель, бракованная невеста. И ребенок. Мара, если я забеременею от Гордона, станет еще хуже, придется жить в вечном страхе за двоих. Люди злы, они не станут проверять, есть ли дар у малыша. Ведьмы порождают ведьм – вот их истина.
– Я тебе не нравлюсь? – Казалось, комната заполнилась вкрадчивым шепотом. – Мне казалось иначе. Ну же, Клэр, в самом деле, пора.
– Ннн-н-нет, не сейчас!
Из последних сил уклонилась от поцелуя Гордона, но на большее меня не хватило. Я дрожала, словно в лихорадке, в отчаянье кусая губы. Вот мужчина наклонился, коснулся моей шеи. Язык проложил влажную дорожку к плечу, заставляя умирать и рождаться заново каждую минуту.
– А когда?
Сама не знала, лишь понимала, что раскололась надвое, и моя вторая, незнакомая прежде часть, отчаянно толкала к Гордону. И я уступила ей (или новой себе), впервые поцеловала мужчину первой. До губ не добралась, вышло куда-то за ухом. Поцеловала воровато, тут же смутившись.
Инквизитор поднял голову и ободряюще улыбнулся.
– Лучше знать правду, чем вечно терзаться в сомнениях.
Сердце затрепетало, пуще прежнего забилось в груди, ладони вспотели. Но неизвестность действительно хуже всего на свете, и, сглотнув, я прошептала:
– Только без света и не торопись.
Может быть, я пожалею, но пульсирующей жилкой на виске билась мысль, что мы можем никогда больше не увидеться. И дело не в Гордоне – понятия не имела, как поведет себя снежный путь, что задумали Олден и дама в черном. Да и какая у меня жизнь, ни одного яркого воспоминания, одни хлопоты. Если уж я не совсем ледяная, то пусть в памяти останется Гордон Рэс.
Движения мои были неумелы, поцелуи и вовсе не выдерживали критики. Никогда прежде я не касалась мужчины ниже щеки, не пробовала повторить то же, что делал Гордон. Боялась, он засмеет, но ему, кажется, нравилось, иначе почему так участилось дыхание?
– Я аккуратно, моя ведьмочка, – очередной шепот коснулся разгоряченной поцелуями кожи.
Вот Гордон умел целоваться. Позволив мне немного поиграть в соблазнительницу, он забрал инициативу в свои руки.
Один за другим расстегнулись крючки, зашуршала, опадая, ткань. Прохладный воздух коснулся плеч. Тонкая рубашка ничего не скрывала, и я засомневалась, испугалась, прикрывшись от горячего, полного желания взгляда. Гордон, смеясь, отвел мои ладони и доказал, что умеет заставить забыть о смущении. После подхватил на руки и отнес в спальню. Как и обещал, Гордон потушил свечи до того, как сорочка оказалась на полу, а я – в его полной власти безо всяких цветов, ужинов и брачных колец. Я просто прижалась к любимому мужчине, позволив делать все, что он считал нужным. Жалела ли? Нет. Гордон обошелся со мной бережно, совсем не так, как рисовало воображение. Чуточку страха, щепотка боли и успокоение от того, что все, наконец, произошло. Стало легче, намного легче. Тело расслабилось, душа успокоилась. Дошло то того, что я разрешила Гордону взглянуть на себя. В свою очередь рассмотрела его. Чувствовала, мужчина ожидал другой реакции, ужаса или стыда, а я с задумчивым видом изучала тело любимого человека. Если бы я только знала, что по взаимности выйдет так просто!
И вот теперь Гордон посапывал, уткнувшись в мою шею, усталый, но довольный. О, я щедро вознаградила его за воздержание, приняв участие в новом витке чувственной игры. Стало интересно, смогу ли. И умения начали просыпаться сами собой. Губы больше не торкались в кожу, а целовали, ласкали. Руки скользили по обнаженному телу, ведомые любопытством и жаждой познания. Угомонились мы незадолго до рассвета. Я оказалась ранней пташкой, а Гордон… Впрочем, он проделал большую часть работы, пусть отдохнет.
Соскочила на пол и, подобрав сорочку, юркнула в ванную. На душе пели птицы, верилось, я без труда проведу спутников снежным путем. О том, что магия ведьм может не принять чужаков, не думала. Зачем портить такое чудное утро?
Струи воды медленно возвращали к реальности. Нужно поторопиться, пока не узнали, где я ночевала. Гордону урону никакого, женщина для мужчины – плюс, а вот для слабого пола спутник в постели – минус. Перекоп город маленький, патриархальный, тут не принято наносить визиты в чужие спальни. Кумушки и так со мной не здоровались, хозяин гостиницы косился, подозревал в разврате, а если Гордон закажет завтрак на двоих в кровать, меня попросят за дверь. Вот у вас дом, в нем и живите, не портите репутацию порядочного места.
Быстро вытерлась полотенцем и, надев сорочку, на цыпочках пробралась обратно в спальню. Гордон еще спал; рука свешивалась с постели. Подхватила с полу вторую улику и, прижимая к груди, прокралась к двери.
– А как же «Доброе утро»?
Вздрогнула, выронив трусики.
Гордон, приподнявшись на локте, в упор смотрел на меня. Вот шельма, умело притворялся!
– Я еще в состоянии понять, лежит рядом женщина или нет, – рассмеялся мужчина и, не стесняясь наготы, встал.
Зато я отвела глаза. Одно дело, ночью, другое – при свете дня.
– Сейчас позавтракаем и двинемся за город, – даже в таком виде Гордон умудрялся говорить о делах. – Вещей возьми минимум, надолго мы не задержимся.
Мне бы его уверенность!
Дождалась, пока инквизитор скроется в ванной, и таки ушла к себе. Завтракать я собиралась внизу, а не в его номере, заодно послушаю, о чем шепчется прислуга. Иногда обрывок разговора дороже любого допроса. Увы, ничего примечательного за чашкой чая я не узнала. Сонная гостиница не спешила делиться чужими тайнами. Помимо нас в «Цесарке и гусе» никто не жил, поэтому в обеденном зале было на редкость пустынно. Захотелось домой, на родную кухню, а еще лучше забраться под одеяло, спрятаться ото всех проблем. Заодно обдумать случившееся. Я уступила Гордону, дала то, чего он так добивался, не остынет ли его интерес? Инквизитор с самого начала дал понять, его волнует только тело, а мне хотелось души. Впервые за прожитые годы мужчина занял место в моем сердце. И выхода у меня два: либо привязать его крепче, чтобы не сбежал, либо уйти первой. Просто? Только на первый взгляд. Помимо личных отношений нас с Гордоном связывали служебные, от него зависела судьба моей мамы, да и моя собственная, поэтому пришлось выбрать третий, компромиссный вариант – подождать.
– Доброе утро! – сияя улыбкой, со мной поздоровался Карен.
Недоверчиво покосилась на мага и уточнила:
– А оно точно доброе?
Чародей пристроился за одним столом со мной и заказал кофе. Наверное, он думает, перед ним просто хорошенькая женщина, любовница инквизитора.
– Ну, пока мне еще никто не успел испортить настроение, – весело отозвался Карен. – А вам, кто-то сподобился?
Улыбнувшись, покачала головой.
– Просто обо мне столько сплетен ходит, а вы так запросто…
– О том, что вы ведьма? – напрямик спросил маг и шепнул подавальщице, чтобы добавила к заказу поджаренного хлеба и джема. – Так я и сам знаю.
– Знаете? – Моему удивлению не было предела.
– Ну да, – беззаботно пожал плечами Карен. Пока он единственный не считал мой дар проклятием. – У вас знак на запястье, опять же мастер Рэс предупредил.
Вот глазастый, когда успел рассмотреть?
Инстинктивно задрала рукав и убедилась, вязь незаметна. Выходит, увидеть ее Карен мог только вчера, когда я сидела у окна. В него как раз светила луна. Но все равно зрение у него орлиное.
– И вы не боитесь? – Оставив чашку, пристально уставилась на собеседника.
– Нет. А должен? Предупреждая вопросы, – поднял руку Карен, – в академии читали курс о ведьмах, ледяных тоже. Жутко интересно будет пройти самым настоящим снежным путем!
Мальчишка, как есть мальчишка! Как можно не улыбаться такому? И я расслабилась, уверилась, существовали люди, которые плевали на суеверия. А каким важным, серьезным вчера казался Карен, куда все подевалось?
– Мастер Рэс предупредил вас?
Помню, вчера Гордон написал пару записок и отправил со слугой.
– Ага, чтобы зря не возился с порталами. А вы уникальны, госпожа Рур. – Маг подпер голову рукой и в упор, смущая, уставился на меня. – Вас нужно изучать, а не жечь. Простой люд темный, он не понимает, зло не творится с колыбели. Существует ряд признаков… Ну, да ладно, неважно, – торопливо добавил Карен, не став углубляться в дебри науки.
Подавальщица принесла скромный завтрак для чародея, и на пару минут за столом воцарилась тишина. Ее нарушил Гордон. Вопреки первоначальному решению, он не стал есть у себя, а присоединился к нам. Видимо, завтрак потерял свою прелесть без женской составляющей в постели. Говорили обо всем и ни о чем. Бегло обсудили план действий, не вдаваясь в детали, которые могли бы передать Олдену сообщники, если таковые имелись. После по одиночке поднялись и отправились собирать вещи. Гордон немного задержался, чтобы переговорить с хозяином гостиницы и капралом гвардейцев.
Уложилась быстро, благо брать было особо нечего, и спустилась вниз. Там уже, переминаясь с ноги на ногу, поджидала угрюмая охрана. Судя по лицам мужчин в синих мундирах, они ожидали от меня подвоха, но из-за инквизитора опасались открыто высказать свои мысли. Пуская, мне с ними из одной кружки не пить, как-нибудь проживу. Вскоре подошли Гордон и Карен, и мы дружно погрузились на лошадей. Я привычно залезла в седло впереди старшего следователя, потому как ездить верхом на прошедшие недели не научилась. Зато Гордон вел себя куда более предупредительно, чем прежде: и стремя придержал, и подсадил, и юбки поправил. Только дурак не понял бы, какие отношения нас связывали.
– Ну, куда? – усевшись следом, обратился ко мне инквизитор.
Задумалась. Интуиция вела на опушку леса, туда и направимся.
Лошади неспешно затрусили к окраине Перекопа. Гордон взял с собой десять человек, и я переживала, смогу ли провести всех. Сомнениями с инквизитором пока не делилась, да и мысли рядом с ним путались, неизменно возвращались к прошлой ночи. Казалось, будто я, как и Гордон, тоже пропахла корицей. Сладкий аромат дурманил, заставлял замирать от прикосновений делившего со мной коня мужчины, задерживать дыхание под теплой рукой.
– Вижу, тебе понравилось, – улучив момент, шепнул инквизитор.
От его дыхания мурашки разбежались по телу. Удивительное дело, сейчас я реагировала на близость Гордона острее, нежели вечером. Только вот страха больше не осталось, отныне я знала, чем все заканчивается.
– Возможно, – не стала тешить чужое самолюбие.
– Определенно, понравилось.
Под прикрытием полы пальто Гордон позволил себя маленькую шалость – коснуться моего бедра.
– Надеюсь, сейчас вы тепло оделись, мастер Рэс, – ушла от щекотливой темы, отставив ее обсуждение за закрытыми дверьми. – Боюсь, лечить вас будет негде.
– Не беспокойтесь, госпожа Рур, – столь же громко и внятно заверил инквизитор, – я учел прежние ошибки.
Встречные горожане вели себя сдержанно. Никто не норовил запустить снежком или оскорбить. Люди либо старательно нас не замечали, либо ускоряли шаг. Не удивлюсь, если в бедах мэра, которым, по слухам, заинтересовалось большое начальство, тоже винили меня. Мол, злая ведьма испортила судьбу хорошего человека.
Но вот потянулись склады, одинокие дома с палисадами и питейные заведения, традиционно почковавшиеся на выезде из города. Не всякий путник доберется до центра, а так, глядишь, опрокинет рюмочку-другую на дорожку.
– Куда?
Гордон натянул поводья и передал мне бразды правления.
Ткнула пальцем в ближайший лес. Внутри нарастало беспокойство. Чем ближе мы подпирались к ельнику, тем больше сомневалась в собственных силах, даже руки начали трястись. Но деваться некуда, нужно делать, а то решат, будто струсила. Опять же мама…
– Гордон, – тихо поинтересовалась я, косясь на гвардейцев, – а если не сумею, кто-то пострадает?..
Невысказанный вопрос повис в воздухе.
– Тебе ничего не грозит, – успокоил инквизитор. – Это мое решение и моя ответственность.
У опушки спешились. Размяла ноги, прошлась по глубокому снегу. Он холодными руками забирался в сапожки, но я не замечала неудобств, думала, думала…
– Лошадей придется оставить.
Я не маг, а снежный путь не портал.
– Можем и вовсе пойти втроем, – Гордон правильно угадал причину моих страхов.
Лучше бы, только что мы против двух ледяных колдунов?
– Хорошо, – принял решение инквизитор, – доверимся древней магии. Те, кого она не пропустит, доберутся до Поясков через стационарный портал Махала.
Увы, а нашу деревушку его не настроишь, только на ближайший уездный город, дорога займет неделю, не меньше. Обычным путем, правда, и вовсе с месяц.
Привыкшие подчиняться гвардейцы кивнули, а Карен посоветовал тесный контакт:
– Больше вероятность, что сработает. Я не знаком с магией ведьм, но в обычной именно так.
Пусть обнимают, мне не жалко.
Потопталась еще немного, оттягивая неизбежное. Ладони вспотели, холод колол изнутри иголочками льда. Нужно настроиться и успокоиться, иначе ничего не выйдет. Гордон не торопил: дело серьезное. Остальные тоже притихли, выжидали.
– Идите сюда! – позвала мужчин, когда поняла, что готова.
Сама обняла мага и инквизитора, велев остальным встать как можно ближе. Зажмурившись, постаралась слиться с окружавшим снегом. Даль, бесконечная снежная даль, и посреди нее я, одинокая темная фигурка. Представила сотни кристаллов льда, рождавших белый покров под ногами, потянулась к ним заключенной внутри силой. И она вышла, заструилась из тела, подняла под ногами смерч. Отпустила мужчин. Теперь пусть держатся сами. Чувствовала, как снег, словно неукротимый вихрь, ярится вокруг разведенных в сторону рук. Гул нарастал и нарастал, я стала его средоточием. Распахнула глаза, любуясь страшной мощью природы. Два потока снежной пурги ударялись в ладони, проходили сквозь меня – древняя самобытная магия. Губы прошептали: «Пояски!», и искрящиеся вихри скрестились, отрыв тот самый снежный путь. Белая стена отрезала меня от мира, гул смерча перекрыл биение сердца. Меня подхватило, кружа, понесло к небесам. Вроде, не одну, вроде, Гордон рядом. От лица отлила кровь, на дне зрачков притаился страх. А я… Я не уже ничего не чувствовала и не видела. Наконец, и слышать перестала, не могла пошевелиться, словно умерла. Сознание уплыло, макнуло в черную бездну.
– …Клэр?
Замычала, не в силах понять, какому изуверу понадобилось меня трогать. Казалось, не осталось ни одного места, ни одной мышцы или косточки, которые бы не болели. Веки тоже налились свинцом, лучше полежу. Мокро, но ледяные ведьмы не простынут. Снег и вовсе наша родная стихия.
– Клэр?
Однако человек оказался настойчивым. Кто он? Гордон? Разум плохо слушался после перемещения, никак не могла понять, кто тормошил меня на плечи.
– Она дышит, мастер Рэс, все в порядке. – Ага, значит, действительно инквизитор, а рядом с ним маг. – Полагаю, дело в откате. Госпожа Рур потратила слишком много сил.
– Тогда давайте перенесем ее в сухое место. Ее мать – травница, расспросите, где она живет.
В следующий миг Гордон подхватил меня на руки. Тело отозвалось жуткой ломотой. Не выдержав, застонала.
– Потерпи пару минут, скоро о тебе позаботятся.
Выходит, Карен ушел, раз инквизитор вернулся к интимному «ты».
Пересилив дурноту, распахнула глаза.
Пасмурно. Низкое небо покачивается над головой в такт шагам Гордона. Судя по всему, мы на окраине деревни, возле лога. Я смутно помнила его, все же столько лет прошло. В память врезался колодец-журавль и земляной погреб под крышей из лапника. Вот он, справа, расчищен рачительными хозяевами. Воздух тут совсем другой, чистый, стылый. И тишина, какая тишина! Я успела отвыкнуть от нее – в городе, пусть даже маленьком, всегда все крутится, суетится. В Поясках и трактира-то нет, откуда взяться шуму? Одни дети, скотина да собаки.
– Нашел, нашел! – прервал единение с родимым краем голос Карена.
Запыхавшийся, он вскоре показался в поле зрения. Выглядел бодро, глаза блестели. Выходит, снежный путь выпивает силы только из ведьмы или колдуна.
– Как вы? – заботливо поинтересовался маг, склонившись к моему лицу.
Он пощупал лоб, посчитал пульс. Все – с молчаливого согласия Гордона.
– Как мама?
Сейчас меня тревожило не собственное самочувствие, оно наладится, а матушка.
– Пока не знаю, но встречная женщина ничего дурного не сказала.
Значит, враги не успели добраться или выжидают.
– К сожалению, перенеслись только трое, – инквизитор ответил на второй напрашивавшийся вопрос. – Но с нами маг, а солдат раздобыть не проблема.
Он удобнее перехватил меня, подсунув руку под пятую точку. Ну да, тяжело, я не пушинка. Отпустил бы, доплелась бы как-нибудь до родной избушки.
– Надеюсь, гвардейцы не пострадали?
Не хотелось бы, чтобы мой эксперимент стоил кому-то жизни.
– Вряд ли, – успокоил Карен. – Это не портал, а природная магия. Если ее не дразнить, она не убивает.
То есть отряд пойдет кружным путем.
Попросила Гордона поставить меня на землю и, опираясь на его руку, свернула на знакомую тропку к реке. Нужно перейти мост, оттуда видна наша крыша. Словно и не изменилось ничего… Я нетвердо стояла на ногах, поэтому инквизитор шел рядом, страховал. У реки и вовсе бессовестно повисла на его руке: снег глубокий, голова кружилась.
– Вот зачем геройствовали? – уколол Гордон и, придержав, вынудил остановиться.
Покачнувшись, привалилась к старшему следователю. Маг косился на нас, но молчал. И на том спасибо.
– Затем, что вам тяжело.
– Вторая попытка.
– Но вам действительно тяжело, – обиженно повторила я. – Никакого скрытого смысла.
– Мне не тяжело, госпожа Рур, я и сейчас вас на себе тащу.
Крыть оказалось нечем. С виноватой улыбкой позволила старшему следователю вновь взять себя на руки. Так и добрались до моста. Тут пришлось идти осторожно, чтобы не оступиться, но обошлось.
Мамина избушка притаилась за яблоневым садом. Сейчас деревья стояли голые, и она легко просматривалась сквозь черные прутики ветвей. С моей помощью Карен отыскал калитку. От нее к дому вела одинокая цепочка следов. Выходит, к маме никто не заходил, только она бегала то ли за водой, то ли к какому-то больному. Звать, кричать не стала: не нужно оповещать всю деревню о своем возвращении, сразу начнутся вопросы, кривотолки. Показаться потом придется, но к тому времени придумаю правдоподобную легенду и согласую ее с Гордоном. Надеюсь, он не откажется в случае необходимости, чтобы заткнуть рот кумушкам, побыть моим женихом. Карен за его друга сойдет. Но втайне я надеялась, до этого не дойдет. Подумаешь, женщина с двумя мужчинами приехала, в чем разврат? Не целуюсь же я с ними прилюдно!
Немного не дойдя до крыльца, инквизитор остановился и взглядом указал магу на дом. Карен кивнул и обошел избушку. Судя по тому, как он водил руками, проверял, не притаился ли внутри кто.
– А ты ничего не чувствуешь? – Я намекала на скрытые способности Охотника.
– Пока нет, но рядом ты, знак может не среагировать.
Плохо, а я надеялась, он нам поможет.
Вернувшийся Карен кивнул, и мы забрались на низенькое крыльцо. Его занесло снегом, поддерживавшие навес столбы покосились. Не хватало мужской руки, только где ее возьмешь?
Маг постучался. Ответом стала тишина.
– Ну-ка!
Я заерзала на руках Гордона и, соскользнув на крыльцо, пошарила в старом тайнике за притолокой. Ключ нашелся там, где его прежде оставляла мать. Она могла долго пропадать у больных, а мне, егозе, на месте не сиделось.
В избе пахло сыростью. Печь давно не топили, и это заставило вновь заволноваться. Вроде, все на своих местах, но словно не живет никто, не чувствуется маминого присутствия. Постель заправлена, только вот за печной заслонкой пусто.
– Мама не ночевала дома, – авторитетно заявила я, обернувшись к Гордону. – Нужно пойти к старосте, расспросить.
Но кто тогда подходил к дому? Свои, чужие? Надеялась, все-таки мама.
Инквизитор рассеянно кивнул. Мыслями он был далеко от меня. Цепкий взгляд скрупулезно изучал каждую деталь. Верилось, Гордон найдет, поможет, если случилось что-то плохое. Разумеется, я желала только хорошего, но тревожные мысли не отпускали.
– Я вам более скажу, она давно здесь не появлялась.
Заглянувший в нутро печи Гордон разогнулся и повернулся ко мне.
Сердце екнуло и упало в пятки. Руки задрожали и начали стремительно холодеть. Еще немного, и по избе разлетятся снежинки.
– Клэр.
Мужчина одним словом загнал мою магию на место. Нужно что-то с этим делать: каждый раз, когда нервничаю, теряю контроль над даром. Ладно, Карен в курсе и бровью не поведет, зато бывшие односельчане отреагируют бурно.
– К старосте, – на правах главного распорядился Гордон. – После станем строить гипотезы. Госпожа Рур, вам лучше или нужно немного посидеть?
– Лучше, спасибо.
Даже если это не так, могла ли я ответить иначе?
Гордону вновь пришлось взять меня за руку, иначе упала бы в ближайший сугроб. Инквизитор неодобрительно сопел, но не пытался предложить вернуться, понимал, не соглашусь.
За время моего отсутствия староста успел смениться, теперь им стал сын бывшего кузнеца. Жил он на другом конце деревни в добротном доме с мезонином. Дорогу любезно подсказала встречная девчушка, даже проводила.
Я ожидала чего угодно, только не того, что дверь нам откроет мама. Она не узнала меня, усталая, заметно постаревшая. Под глазами залегли глубокие тени.
Судорожно вздохнув, обмякла в руках Гордона.
– Простите, я думала, это Инга…
Мама вытерла руки о передник и посторонилась, пропуская в сени.
– А вы?..
Она вгляделась в наши лица и, кажется, только сейчас сообразила. Глаза матери округлились, губы задрожали. Прижав ладонь ко рту, она попятилась и запнулась о ведро.
– Клэр?
Мама одновременно обрадовалась и испугалась. В глубине глаз промелькнул знакомый страх. Ну да, рядом со мной не соседи, несложно догадаться, с какими целями они явились.
– Я.
Слезы брызнули из глаз, и я уткнулась в плечо Гордона. Наплевав на конспирацию, он обнял и втащил в дом: «Нечего давать пищи для пересудов».
– Она ни в чем не виновата! – опомнившись, налетела на старшего следователя матушка.
Видимо, у нее чутье на инквизиторов, стоявшему ближе Карену тумаков не перепало. Однако избиение длилось недолго, силы были явно неравны. Гордон ловко перехватил руки матушки и кивнул магу: помоги, мол, чего стоишь столбом? Общими усилиями маму оттащили и усадили на скамейку. Карен встал на стреме, поглядывая, не вышел ли на шум хозяин или его домашние, а я, совладав с эмоциями, сжала родные ладони.
– Мама, пожалуйста, выслушай! – говорила быстро, пока она не перебила. – Не надо поднимать шума!
Матушка закивала и буквально спала с лица. Казалось, оно вылиняло, осталась только белая краска.
– Со мной все хорошо! – начала с самого главного. – Мастер Рэс действительно инквизитор, знает, кто я, но ничего дурного не сделает.
– Именно, – кивнул доселе безмолвствовавший Гордон. – Я хочу жениться на вашей дочери и приехал просить ее руки. Мы заглянули к вам и не застали.
– Да, да, – растерянно кивнула мама, – у старосты детки болеют, вот я и выхаживаю, вторую неделю уже…
Она пока плохо понимала смысл происходящего, впрочем, как и я. Что за шутки про женитьбу? Я не успела переговорить с Гордоном, он не в курсе планов выдать его за моего жениха. Выходит, Гордон сам выдумал правдоподобное объяснение нашего визита. Молодец, умно! Не говорить же маме правду, вдруг бы у нее сердце не выдержало?
– Надеюсь, хозяин не станет возражать, если мы войдем. – Гордон толкнул дверь в комнаты.
Вскоре послышался его ровный, хорошо поставленный голос: «Старший следователь Второго отдела имперской государственной службы. Мне нужно переговорить со старостой».
Мама метнула на меня встревоженный взгляд. Догадалась, дело не в женитьбе. «Потом!» – ответила одними губами и осторожно заглянула в комнату. В нескольких шагах от меня стоял Гордон, заложив пальцы на пояс брюк. Перед ним замер солидный мужчина с окладистой бородой, достойный сын своего отца. Ему бы лес валить, а не деревней управлять.
– Ну, допустим, это я староста. Чем обязан?
Голос у мужчины оказался под стать внешности – раскатистый бас.
– Сейчас узнаете.
Обернувшись, инквизитор кивнул Карену и вместе с ним скрылся за дверью домашнего кабинета. Женщин принять участие в обсуждении не пригласили, поэтому мы устроились на кухне. Мама поставила чайник, расцеловала с головы до ног, засыпала вопросами. О себе она говорила мало, больше выпытывала обо мне: как живу, чем на жизнь зарабатываю, как с Гордоном познакомилась.
– А он точно знает? – Мама испуганно покосилась на дверь. – Инквизиторы хитрые, ты не признавайся, сожгут!
– То есть к тебе приходили? – Из ее слов я сделала собственные выводы.
Матушка поникла, будто постарела еще на пару лет.
– Давно уже. А тут снова объявился кто-то, вот и сбежала сюда.
Не соврало сердце, не просто так опустел старый дом.
– Мужчина, женщина?
– Давай лучше о тебе погорим, дочка. – Слишком уж явно мама норовила уйти от ответа. – Столько лет ведь прошло! Наставницы не обижали? Ты уж прости, что много денег с собой не дала, с трудом у твоей тетки эти вымолила.
– Тетки?
Чайник закипел, но обеим нам не было никакого дела.
Не в силах сидеть, мерила шагами старостину кухню. Выходит, тогда, в детстве, мы действительно навещали родню. Тогда мне показалось, поездка ничем не кончилась, теперь выяснилось, родственникам отца я обязана куском хлеба.
О том, что не стала кружевницей, умолчала, не на тряпки деньги потратила, и ладно.
– Может, и не сестра она твоему отцу, – мама тяжко вздохнула и украдкой смахнула навернувшуюся слезу, – я ведь не спрашивала. Раз открыла, то родня.
– А отец что говорил?
Прижавшись лбом к стеклу, смотрела на заснеженную улицу. Встреча с прошлым оказалась тяжелее, нежели я полагала.
– Ничего. Он о семье не рассказывал, сама понимаешь, просто дал адрес, только зря велел не трогать. Я и решила…
У отражения мамы поникли плечи. Глупая, она думала, я ее в чем-то обвиняла! Да я благодарна ей, что не бросила. В порыве чувств упала перед родительницей на колени и уткнулась лицом в колени. Шершавые, покрасневшие от холодной воды руки ласково погладили по голове, словно девочку.
– Ну, будет тебе, будет, дочка!
Мама поцеловала в затылок и еще раз потрепала по волосам. Приподняв голову, убедилась, что она улыбалась.
– Ой, чайник весь выкипел!
Матушка подскочила и затушила огонь.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась она, прекрасно ориентируясь на чужой светлой кухне, – достану медок, посекретничаем.
– А староста не разозлится?
Все же мы не у себя дома.
– Я ему теперь за кухарку, не станет. Деньги нужны, Клэр, – виновато потупилась мама. – Травница много не заработает, да и с годами сил не стало по окрестностям бегать, ноги, руки уже не те. Андрон мужик хороший, я и ем за его счет. Вдовец ведь, третий месяц как.
Матушка тяжко вздохнула, а я поняла, отчего нас не встречала хозяйка.
Прислушалась. Вроде, мужчины не ругались, выходит, договорились. Хотя, зная Гордона, разве могло быть иначе?
Мама поставила на сосновый стол чашки с синей каемкой, достала банку золотистого меда. Ополоснув заварник, она засыпала туда ягод и шишек. Память тут же воскресила их запах. Точно такой же стоял зимой в нашей избе в одну комнатку. Окошки запотелые, за ними метель, а у нас чай в охотку. Будто время повернулось вспять!
– Ну, поведай старой матери, где отхватила такого мужчину? И ведь все молчком, молчком! – пожурила мама.
Она, словно пчелка, суетилась по кухне, и так сердце радовалось. Когда спешила в Пояски, опасалась не застать маму в живых.
– Гордон пошутил, не собирается он жениться.
Меня тоже отпустило, даже колени перестали трястись. Так и не поняла, отчего прежде знобило: то ли от снежной магии, то ли от переживаний.
Мама улыбнулась и покачала головой.
– Если бы тебя наедине сказал, поверила бы, а будущей теще… И как обнимал, смотрел!
Вот ведь влипла! Когда думала назвать Гордона женихом, не подозревала, что матушка чуть ли не свадьбу организовывать возьмется. По тону поняла, куда она клонит, поэтому пошла на попятный. Если не сумею ее разубедить, проблем не оберусь, вряд ли Гордон обрадуется настоящей жене.
Покраснев, барабанила пальцами по столу, а родительница не унималась:
– Ну, скажи старухе, интересно ведь. Не чаяла внуков дождаться, а тут такое счастье!
Закашлялась и заверила, до внуков еще далеко. Как и маме до старухи.
– А ты не затягивай, как поженитесь, так сразу. Мужчина обеспеченный, можно не переживать за завтрашний день. И если про ведьму действительно знает, – мама перешла на шепот и выжидающе уставилась на меня, пришлось энергично кивнуть, – то обеими руками хватай и не отпускай. Инквизитор – твоя лучшая защита, без него всю жизнь станешь каждого шороха бояться. Я и то минуты покоя не знала…
Родительница замолчала, судя по всему, погрузилась в воспоминания. Жалела ли она, что когда-то не отказала чужаку? Спрашивать бесполезно, правды не скажет.
– А кто все-таки о тебе спрашивал?
Мою личную жизнь обсудим потом, сейчас нужно разобраться с Олденом и его сообщницей.
– Мужчина какой-то. Он при оружии был, вот и решила: инквизитор.
– А кто его видел? Когда?
– Говорю же: дней десять назад. Мельник рассказал. Он его на тракте встретил, на постоялом дворе.
Десять дней назад. Лихорадочно припоминала, когда арестовали Олдена. Если это он, выходит, колдун наведался в наши края еще до ледяного боя. Если так, ждать его с повторным визитом надлежало со дня на день: теперь Олден точно знал, где искать.
– Рыжий такой?
До последнего надеялась, что ошиблась, но мама подтвердила, ее спрашивал мужчина с внешностью Олдена Монка.
– Ты чего так побледнела? – Рука матушки с заварником замерла в воздухе. – Не зря к старосте переехала?
Кивнула и посоветовала не ходить одной.
– Враги отца объявились и ищут нас, мама.
Назад: Глава 11
Дальше: Глава 13