Книга: Неприятности по алгоритму
Назад: Глава 8 Драгоценное свекровище
Дальше: Глава 10 Поиски и происки

Глава 9
Дружеская свадьба

Пройдя по бездорожью судеб,
С лихвой испив беды вина
Мы о любимых помнить будем.
Воспоминанья – как луна
Что светит, но увы, не греет.
Но это после, а пока…живем
Порой в пылу азарта,
Гонясь за грезой, за мечтой,
За дымкой призрачного «завтра»,
Не замечаем за собой
Мы тех, кто рядом, кто нас ценит,
Кто любит, холит и хранит,
Поранить равнодушьем можем –
Сильнейшую из всех обид.

Кажется, пресс-конференция, после которой Браен срочно отбыл на базу, была только вчера, а сегодня уже наступил день икс. Свадьба. Многие девушки мечтают о ней с самого детства. Рисуют в воображении подвенечный наряд и место проведения торжества, репетируют церемонию, где в качестве основных действующих лиц выступают зачастую куклы с полувыдерганой шевелюрой и роботы-солдатики. Вырастая, примеряют образ будущего мужа на своих кавалеров и вновь грезят: о букете, гостях, клятве у алтаря и брачной татуировке на правом запястье. И все в этом воображариуме идеально. Вот только никто не догадывается, что самое главное желание у многих невест под конец праздничного банкета – побыстрее покинуть торжество. Снедаемы этим самым желанием они в большинстве случаев не от страсти и жажды оказаться, наконец, в объятьях любимого.
Все гораздо прозаичнее. Чтобы ровно в полдень стоять перед алтарем в шикарном платье с идеальной прической и макияжем, надо встать в пять утра. Добавить к этому толику мандража (хотя может тем невестам, коими, в отличие от меня, движет истинное чувство, волнение не ведомо?) и кучу народа, спешащего поздравить тебя и заверить с самой кислой из улыбок, как они искренне рады. А еще фотографов и видеографов, которые просят сидеть прямо, улыбаться и весело болтать о всяких свадебных глупостях… Бррр.
И вот под ногами красная дорожка, в конце которой арка и президиум. За ней возвышается… жрец? Я ожидала увидеть стандартного для такой церемонии регистратора во фраке. А этот хламидомонадный что здесь забыл? Я даже ни к одной конфессии не принадлежу, Браен вроде тоже набожностью не отличался, поклонов земных не бил, на коврике с гвоздями не медитировал, за намазом замечен не был. Тем не менее, сочетать нас браком собирался именно этот старичок, облаченный в черную хламиду с белым воротничком. Его голову венчала чалма, из-под которой кокетливо выглядывали пейсы. Универсал, чтоб его! Коммерческое предложение «мультирелигия» – самое популярное в последнее время – на любое торжество можно пригласить, причем сей дикий религиозный коктейль поставщики услуг объяснили просто: «бог-то один, просто языки, на которых к нему обращаются, разные». И этот простой маркетинговый ход стал пусковым механизмом повального увлечения универсальными «падре». Их приглашали везде. К месту и не к месту: на похороны, свадьбы, крестины и именины, разводы, открытия выставок и даже на процесс зачатия наследника (чтобы фонарик держал, наверное). Похоже, Линара Дранго не стала отставать от веяний моды – наверняка это ее идея со священником.
Тем временем модное поветрие религиозных течений стояло перед нами, простирая руки и надрывно вопрошая о согласии вступить в брак. Благоразумно дакнув, я с блондином удостоилась замысловатого рисунка на запястьях, ознаменовавшего, что с этого мгновения мы являемся мужем и женой.
Мысленно выдохнув, я уж было вознамерилась развернуться и уйти, когда священник объявил об изменении нашего социального положения и, загадочно улыбаясь, удалился, но новоиспеченный муженек ловко сцапал меня за локоть.
– Ты куда? – прошипел он у меня над ухом. – Это еще не все.
Захотелось честно ответить: «Надоело, хочу убежать подальше отсюда», но как в бородатом анекдоте, выпалила:
– Извини, не знала, первый раз выхожу замуж. В следующий раз так быстро уходить не буду.
Пропустив мимо ушей колкость, Браен тем временем развернул меня к себе и поцеловал. Сказать, что мне не понравилось, – значит соврать. Понравилось, и еще как! У муженька тоже глаза заблестели, а синхронное учащенное дыхание было подтверждением, что мы оба слегка увлеклись. Наверное, это был самый приятный момент нашей свадьбы. Потому как все остальное – фотосессия для журналов и банкет на полторы тысячи персон – это развлечение для мазохистов, к которым, увы и ах, я не отношусь.
Именно поэтому, когда мы, валясь с ног от усталости, уже глубокой ночью добрались до спальни, то меньше всего напоминали новобрачных. Скорее уж напарников после ночной смены. Браен помог выбраться из кружевного вороха юбок и вытащить из шевелюры добрую сотню шпилек, после чего мы, не сговариваясь, завалились спать.
У кого как проходило первое брачное утро, а для меня это была лайт-версия ада. А началось все в семь часов, когда зазвенел будильник. Я попробовала открыть глаза, но они предательски закрылись. Попытка номер два: открываю глаза, а они опять закрываются. Номер три: снова открываю, а они закрываются… В общем, достойное развлечение. На моем фоне не до конца проснувшийся, но резво вскочивший Браен выглядел просто-таки героем, а когда он же, благоухающий и чисто выбритый, появился в спальне десять минут спустя, восхищение уступило место тихой ненависти – ибо его бодрый вид рождал именно это вражественное чувство.
Чертыхнувшись, встала-таки с кровати и быстро, насколько это возможно в режиме «садовая соня после зимней спячки», в котором все еще пребывала, начала собираться. Сегодня последний день «показухи», как метко обозвал весь этот свадебно-романтический фарс Браен. Новоиспеченные супруги Дранго улетают в свадебное путешествие на Танэкт.
Вновь улыбка до оскомины, фальшивые объятия и трап космолайнера. Но наконец-то люк задраен, гравитонные и стансерные движки работают на максимуме – и корабль величественно взмывает в небо.
На душе немного муторно и тревожно. Не думала, что буду так мучится угрызениями совести, но сбежать мне необходимо, как только прибудем на Танэкт. Существовать, а не жить всю оставшуюся жизнь, быть постоянно под колпаком, предать память отца ради относительно безопасного существования – может для кого-то это и равноценный обмен с совестью, но не для меня. Поэтому решено – как только высаживаемся на планету – сбегаю.
Вот только что будет с Браеном? Хотя этот уж везде вывернется. Да, он вроде как поступил благородно, вытащив меня от дознавателей, но это без учета того, что сам к ним же и отправил! Так что тут счет один-один. И все же – ощущение, что продаю доверие бывшего напарника … по кусочкам в развес.
В противовес моим мрачным мыслям новоиспеченный муженек лучился позитивом не переставая, как брусок урана.
– Наконец-то это закончилось! – Браен с чувством потянулся, аж до хруста, – можно на недельку расслабиться – мне в честь нашей свадьбы даже отпуск дали! Почаще, что ли, жениться?
Его иронично вздернутая бровь и лукавый беззаботный мальчишеский взгляд говорили о многом. Только в каюте он позволил себе сбросить маску и по-настоящему расслабиться после этого свадебного марафона. А ведь на службе все это время ему тоже не сладко приходилось – судя по тем обрывочным данным, что транслировались в новостях, было еще несколько налетов мирийцев, впрочем, их удалось успешно отбить. Как раз перед ними Браена и вызвали по тревоге. Прилетел он обратно только к свадьбе. Сейчас, глядя на его счастливое лицо, чувствовала себя предательницей. Но я так или иначе предам: либо его, либо память отца и себя. Поэтому, затолкав абсолютно ненужные сейчас угрызения совести в самый дальний угол сознания, попыталась искренне улыбнуться в ответ.
– Чем планируешь заняться на время перелета? – спросила ради того, чтобы хоть чем-то заполнить паузу. На таких рейсах, как этот, пассажиров в анабиоз не погружают и остается куча свободного времени. Это происходит потому, что во время туристических полетов у транспортной компании основная задача не «упаковать» как можно больше людей и нелюдей в один корабль и доставить побыстрее в пункт назначения, а раскрутить туристов на максимальное число платежных единиц за счет предоставления сопутствующих услуг.
– Наконец-то выспаться и нормально поесть! – обезоруживающе улыбнулся Браен.
– А как же девушки, танцы и развлечения? – поддела его.
– Да ну их… это требует столько сил и энергии, а я нынче существо ленивое и пофигистичное, так что пусть эти девушки с танцами и вином как-то без меня сами разбираются.
И в подтверждение своих слов широко зевнул. Древнейший из инстинктов, (самосохранения, в просторечии именуемый здравым смыслом, а не то, что приходит на ум многим) на этот раз взял-таки верх над тестостероном напарника и он, развалившись на кровати, сладко засопел. А я была голодная. Жутко. Утром так и не успела позавтракать. Поэтому, быстро приняв душ и переодевшись, направилась в ресторан.
– Что-нибудь взять тебе на вынос? – обратилась на всякий случай (а вдруг еще не до конца уснул?) к спине муженька. Моя забота так и осталась неоценённой – Браен уже дрых без задних ног. Ладно, захочет есть – проснется, и сам себе что-нибудь закажет в номер.
Спустившись в ресторан, обвела столики задумчивым взглядом. Зал был практически пуст – до полудня оставалось около часа, думаю, тогда-то и наметится некое оживление. Пока лишь два столика были заняты, а если посчитать полусонную здоровенную муху, присевшую на затейливо сложенную салфетку – то целых три. Интересно, и как эта двукрылая жужжалка тут оказалась? Оставив этот вопрос так и не решенным, мельком глянула на двух других пассажиров. Дородная матрона, обвешанная драгоценностями и сверкающая ими так, что новогодние елки по сравнению с ней были облупившимся и изгвазданным штакетником долгостроя, неспешно убивала третий (судя по числу тарелочек на столе) десерт. Причем делала это с настолько скучающе-недовольным видом, словно кто-то силком ее есть заставлял. Похоже, в молодости она была красавицей, но с возрастом на ее лицо вылез весь мерзопакостный характер хозяйки. За вторым столиком расположился весьма симпатичный мужчина. Уже не юнец, но еще и не в годах, подтянутый, элегантный, но не щёголь. Аристократические черты лица, темные волосы, собранные в небольшой хвост – интересный и интригующий тип.
Пройдя в самый конец, расположилась за столиком так, чтобы видеть практически весь зал, и открыла меню. Услужливый официант-эдельв был на диво расторопным: одновременно записывая на планшете называемые мною блюда передней верхней парой членистых лапок, второй парой он открыл бутылочку с водой и наполнил стакан, не переставая при этом шевелить рудиментами усиков, что можно было трактовать как улыбку. Как только я сделала заказ, эдельв слегка подпрыгнул и, приподняв кожистые надкрыльники, расправил скрывавшиеся под ними перепончатые крылья и, активно заработав последними, улетучился в прямом смысле этого слова.
Подлетая к столу, где я заметила полусонную муху, эдельв вдруг резко снизился, сцапал зазевавшуюся цекатушку лапкой и начал экспрессивно о чем-то трещать. Создалось ощущение, что он воспитывает нашкодившего котенка или ребенка. Кто их разберет. Эдельвы вообще интересная раса. Размерами не превышающие полуметра, больше всего они напоминали насекомых. Весьма разумных насекомых. По расоведению о них рассказывали вскользь: дружелюбны, обитают в основном на родной планете, но встречаются и переселенцы. Благодаря особенностям строения речевого аппарата, имеют достаточно большой звуковой диапазон, что (вкупе с превосходной памятью) позволяет эдельвам быть отличными переводчиками, не хуже полилингвов – автоматических транслитов.
Пока ожидала заказ, зал постепенно начал наполняться пассажирами. А ничего так подборочка: большинство люди, но есть и вездесущие шиплаки с их визгливыми «Ви шо!», проскальзывающими чуть ли не ежеминутно в разговоре, и пожилая семейная пара дарайцев, чинно усевшаяся за столик, но так и не расцепившая зеленых чешуйчатых хвостов. Стыдно, но до сих пор не умею их различать: где самец и где самка (или правильнее женская особь и мужская?). Полагаться тут на морфологию – крупнее-мельче нельзя, у этой расы дамы могли быть как мельче кавалеров (если еще не достаточно взрослые), так и превосходить их габаритами, если отложили уже больше трех кладок. Сами же дарайцы, судя по тому, что нам преподавали, различали друг друга по запаху, но мой нос в этом плане оставался абсолютно невосприимчив к особенностям полового деморфизма чешуйчатых. Три молоденькие кеярки, расположившиеся за соседним столиком, старательно стреляли фасеточными глазками по сторонам и весело что-то обсуждали, временами при этом начиная заливисто стрекотать. Судя то интенсивности общения, их разговор был о чисто женских вещах: нарядах, мужиках и карбюраторах.
Принесли заказанное, и я временно отвлеклась от созерцания зала, уделив должное внимание еде. Я на отдыхе или как? Хотя бы на время перелета.
На выходе из зала не заметила маленькой, но коварной лужицы. Кто-то расплескал воду из стакана и я, поскользнувшись, начала заваливаться. Но в последний момент сгруппировалась и вместо того, чтобы растянуться, оказалась сидящей на животе того самого симпатичного джентльмена, которого приметила еще при входе в зал. Вообще-то, если бы он не ринулся мне на помощь, я бы просто, резко присев, оказалась в позе собаки Павлова: задние лапы (в смысле ноги) согнуты, для равновесия опираюсь на вытянутые спереди руки.
В общем, неудобно как-то получилось. Нечаянный спасатель ведь и руки успел протянуть, собираясь подхватить меня. Его единственная и фатальная ошибка была в том, что он не рассчитал рефлексов спасаемой девицы. В нас же преподаватель по самообороне с первых занятий в учебке вбивал подобные этому рефлексы. Зачастую «вбивал» – в прямом смысле слова, неожиданно ударяя по ахиллову сухожилию и кося и без того нестройные ряды кадетов. Потом еще едко комментировал, что при падении мы делали неправильно.
Итогом победы рефлексов над порывом альтруизма стала композиция «бобер на поваленном им же бревне», как мысленно я окрестила нашу с джентельменом икебану. Моя задравшаяся до самой талии пышная юбка и слетевшая с ноги туфля, бравым воином павшая в неравной схватке с паркетом, довершали живописную картину.
Постаралась как можно аккуратнее сползти с незадачливого ловца. Мужчина при моих действиях честно совершил попытку одобряюще улыбнуться, но его потуги вызывали стойкую ассоциацию с дегустацией концентрированного лимонного сока. Впрочем, он оказался из категории тех людей, чье воспитание обязывает называть кошку кошкой (даже если эта сволочь нагадила вам в ботинки, а вы осознали сей факт, лишь надев их). С первого раза подняться со столь щедро подставленного пресса не получилось. Итак, «Пастушка на бревне», акт второй. Я пытаюсь встать, джентельмен пытается изобразить, что ему доставляют неимоверное удовольствие пятьдесят два кило трепыхающегося веса на животе, зрители всех рас и возрастов даже не пытаются скрыть интерес, с которым смотрят на бесплатное представление.
Кое-как одернув юбку, по возможности грациозно (ага, как кенгуру в пуантах) поднимаюсь. Мужчина тоже решил, что поза морской звезды – это, конечно, хорошо, но медитировать лучше все-таки в другом месте и поднялся вслед за мной.
А ничего так на вид этот незадачливый спаситель, симпатичный. И улыбка у него уже не такая профессионально-скалящаяся, а вполне доброжелательная и располагающая.
– Позвольте представиться, Джериссон-Эртон Лоубери Мартуа, член совета Миракты, для вас просто Джерис – мужчина слегка склоняет голову.
Мда… ощущение такое, что попала на великосветский прием – так и хотелось сделать реверанс, и под впечатлением чуть не ответила «Териадора Лирой», но в последний момент прикусила язык.
– Терилин Дранго – да, сейчас я именно Терилин, согласно новым данным с идентификационного чипа, в девичестве Мираковски – но вы можете звать меня Тери.
После официального знакомства мужчина наклонился и, грациозно подобрав мою туфельку, встал на одно колено. Помог надеть беглянку, выпрямился и, все так же мягко улыбаясь, протянул руку. Приняв подставленный локоть, дополнила композицию своей лапкой и мы с Джерисом двинулись к выходу, ибо нефиг разыгрывать бесплатное представление.
Мужчина предложил прогуляться в голографической галерее, где самые красивые изображения космоса перемежались с экзотическими растениями, которые размещались не только в привычных для землян горшках и вазонах, но и укоренялись в стенах, потолке, а иногда и просто парили, как, например, ароидные тримуры, переливающиеся всеми оттенками своей плазмоидной массы. Да, галерея впечатляла. А вот мой собеседник начал напрягать. Что-то неуловимое, но я чувствовала это как тонкий и ни с чем не сравнимый аромат просроченных консервов в подаваемом деликатесе. Вроде бы комплементы Джериса не лились рекой патоки, а, наоборот, были весьма изысканы и уместны, да и рассказчиком он был прекрасным, но… слишком уж правильным, что ли. Хотя, может, это следствие воспитания и манер? Решив не заморачиваться над этим, а наслаждаться экспозицией, я подошла к очередной голограмме поближе и заметила решительно направляющегося к нам благоверного.
– Дорогая, а я тебя везде ищу – ласковый тон Браена никак не вязался с его взглядом … таким бы дыры в обшивке корабля заваривать, а еще лучше – делать.
– Милый, познакомься, это Джерис, Джерис – это мой муж Браен – невинно хлопая глазками, знакомлю мужчин – оценивающий взгляд друг на друга, и я понимаю, что лучшим выходом будет изобразить блондинку, которой краска не только все мозги в черепной коробке съела, но и спинным мозгом не побрезговала: мило улыбаясь начинаю рассказывать, как этот самый Джериссон-Эртон Лоубери Мартуа помог мне бедной подняться. Кастрированная версия инцидента Дранго, мягко говоря, не порадовала. Хорошо, что не выложила полный вариант: расскажи я его, муженек мог раскалиться не хуже турбогенератора.
Невежливо раскланявшись с Джерисом, мы с супругом покинули галерею. В номере я ждала чего угодно: упреков, нотаций, недовольства, но Браен лишь сжал челюсти так, что скулы побелели и, не сказав ни слова, развернулся и вышел вон. Так и не поняла, что такого страшного в том, чтобы пройтись с представительным мужчиной по палубе корабля? Но задом чуяла, что лучше пока не нарываться. Как оказалось, датчик интуиции, расположенный ниже талии, не соврал.
Браен, слегка поостывший, пришел в каюту через полчаса и пояснил, что пару раз видел Джериса. Как оказалось, сей джентльмен – альфонс, широко известный в узких кругах и предпочитающий не просто очень богатых дамочек, а еще и молодых, красивых и с положением. На вопрос, откуда Дранго знает этого жиголо, муженек лишь досадливо махнул рукой, но под недоуменным взглядом и ехидным комментариями: «изучал возможных конкурентов?» – раскололся. Этот Джериссон увел невесту его однокурсника. Девочка была обеспеченная, симпатичная, но избалованная. Однако Карим – сокурсник Браена – был в нее влюблен. После того, как невеста упорхнула в объятия красавчика-альфонса, парень мучился, хотя и старался не показывать этого. Может именно переживания, может, просто невнимательность, а может, и не повезло Кариму, но так или иначе, на очередных учениях (а проходили они на одной из планет Андромеды) он не смог справиться с управлением и его истребитель штопором ушел вниз. Взрыв был качественный. После такого от тела молекул иногда не остается – только атомы. Несостоявшаяся невеста, месяца так через два-три, когда Джериссон ее выкачал и бросил, как магнат алмазный прииск, кусала локти и проклинала судьбу. Поняла, что теперь ей будет куда сложнее найти наивного простачка с положением, согласного на ней жениться: репутация, она же, как гены – просто так пальцем не раздавишь. Браену сбежавшая невеста тоже закидывала удочку, но он, не будь дурак, послал ее на три икса в ближайший серпентарий, к родственникам.
После рассказа Дранго мне стало совсем невесело. Это что же получается – в каждом, встретившемся тебе на пути, видеть только того, кто хочет поживиться за твой счет и использовать тебя же? Грустно, но, похоже, что для Браена это – данность.
– К этому привыкаешь, и ты тоже привыкнешь… – Голос супружника вывел меня из размышлений.
Кажется, последнее я произнесла вслух. И раз уж на Браена нашел порыв откровенности, грех этим не воспользоваться.
– И так всегда? Это же с ума сойти можно – во всех видеть врагов. И даже отключиться, расслабиться нельзя?
– Расслабиться то можно – всего три слова, сказанных коварным блондином, но сколько в них подтекста. Игривый тон и лукавая улыбка заправского искусителя, сопровождающие фразу, заставили кровь бежать по венам быстрее.
В довершение своих слов мужчина потянулся, как бывалый мартовский кот на крыше, что своим мяуканьем созывает на бой конкурентов и благодарно-благосклонных хвостатых зрительниц. И как только это у него получается? Многолетняя практика – не иначе. По достоинству оценив маневр и фыркнув, запустила в него подушкой. А что? Надо же как-то переключиться с невеселых мыслей на что-то более жизнеутверждающее.
Браен подхватил идею шуточного боя спальными принадлежностями. Спустя десять минут синтепухом была усеяна вся каюта. Ровный, сплошной белый ковер. Специально раскладывай – так не получится. Вот что значит боевые навыки, применяемые в бытовых условиях. Впрочем, Браен больше отбивался, ну пару раз (хорошо, пару десятков раз) кинул в меня. Кто ж знал, что кремниевой акрил, которым забетонировали мои коготки перед церемонией бракосочетания, создавая маникюр по «последней галактической моде», режет не хуже отточенного стилета? Вот и не выдержали наволочки.
И посреди этого бардака мы. Белые, пушистые и улыбающиеся, как два идиота. Зато счастливые.
Оценив масштабы релаксации и почесав затылок, на которым вольготным гнездом страуса расположились клочки синтепуха, Браен резюмировал:
– Давно я так не расслаблялся… – Про себя, впрочем, умолчав, что может и никогда. Ибо ребячество не пристало курсанту академии, а дома было даже хуже, чем в «Бореа».
– А теперь самое интересное, – выдержала театральную паузу, – это уборка, а я пока в душ.
Возмущенного восклицания мужчины уже не услышала, створки проворно закрылись. Да и недовольство было больше деланое – уборки-то. Вызвать горничную-андроида и наблюдать за тем, как следы боевых действий исчезают в недрах утилизатора. Муженька я прекрасно поняла – в основном бил по самолюбию сам факт того, что его заставили убираться!
На следующий день я воочию увидела, как по законам жанра должна была произойти наша встреча с Джериссоном. Миниатюрная миловидная блондинка, как будто сошедшая с голограммы модного дома, слегка покачнулась, теряя равновесие, и тут же была галантно подхвачена под локоток ушлым членом совета Миракты. Или кем он там был на самом деле? Мда… похоже, мои авангардные пируэты на своих ребрах Джериссон запомнит надолго. Он же привык к изяществу, чуть придержал, и – ву-а-ля – дама рассыпалась в благодарностях! А тут, понимаете ли, КМП (космическая машина пехоты) по нему проехалась, отряхнулась и дальше намерена была поскакать.
Тем временем число сахарных любезностей, заверений, милых улыбок, кои в невероятных количествах производила эта парочка, зашкаливало, и я всерьез опасалась за возможность возникновения диабета у себя, любимой. От приторности аж скривилась, наблюдая за блондинозавром с этим жиголо и тем, как они заруливают за ближайший угол. Я ощущала себя в роли Мата-Хари, притаившись за колонной. После того, как пара исчезла из поля зрения, подошла к месту, где на блондинку напала падучая, и присмотрелась к полу. Тот был аккуратно натерт чем-то скользким. Масло? Похоже на то. Тонкая аккуратная пленочка растянулась от одной стены коридора до другой так, что обойти ее практически невозможно. Похоже, я наблюдала в действии излюбленный способ ловли добычи у этого Джериссона. Будем иметь ввиду.
Вечером, муж честно пытался выполнить обещание не приставать. Получалось у него из рук вон плохо. Нет-нет да и ловила на себе его откровенный взгляд, а соблазнительные интонации, заставляющие забыть, кто я и где, звучали даже в самых невинных вопросах. Чтобы не поддаваться на провокации, решила прошерстить инфонет на вопрос венерических заболеваний.
Браен, узрев тему моих изысканий, начал как-то странно на меня коситься, хотя ничего не говорил. Пока я не захихикала. А улыбаться было от чего. Совет, вычитанный на женском форуме, гласил: «Насыпьте мужу в трусы немного молотого перца. Если пожалуется на зуд и жжение, значит, честный, если нет, то изменяет»… Первый комментарий: «Сволочь! Мой ни в чем не признавался! Молча сначала сломал мне руку, а потом пошел к венерологу» Вот и доверяй после этого советам.
Муженька разобрало-таки любопытство, и он заглянул мне через плечо.
– И зачем тебе это?
– Хочу подарить Джериссону незабываемое путешествие до Танэкта, – пояснила свои инфонетовские изыскания.
– Каким же образом? – заинтересовался Браен.
И я начала излагать. План был прост как настольные счеты. Подарить этому альфонсу такой боевой раскрас, чтобы никто не усомнился в его венеричсеком происхождении. Вот и ищу болячку позрелищнее.
Даже уже нашла. Папиломавирус пятого поколения, обеспечивающий красную крупную водянистую сыпь по всему телу. Особенность – характерный синеватый ободок вокруг каждого волдыря. То, что надо – это будет тяжело с чем-то спутать. Думаю, потенциальные жертвы будут «в восторге». И еще за что мне понравилась эта болячка, кроме своей уникальной клинической картины, так это тем, что аналогичные проявления бывают при попадании в организм больного кариофуресцедина (аналог хитина у эдельвов). Об этом гласила все та же научная статья, посвященная вопросу симптоматики. Но кто же в здравом уме будет закусывать надкрыльями представителей этой летучей расы? Посему автор научного трактата, с коим я ознакомилась, лишь вскользь упоминал о подобном случае.
Браен как-то нехорошо усмехнулся и заявил, что я у него просто чудо. В смысле, чудить умею с размахом и, он обязательно, все непременно должен принять участие в этой авантюре. А почему нет? У него как такового подросткового периода и не было – из детства сразу во взрослую жизнь, считай. Вот пусть сейчас и подурачиться, пока есть такая возможность, наверстывая упущенное. Мелкая месть? Почему нет? С кулаками же на этого Джериссона не налетишь – общественность не поймет. А так мелкая гадость – душе радость.
Этим же вечером, душевно поговорив с эдельвом и отстегнув энное количество единиц (мелкий подкуп наше все!), попросила его подсыпать в блюдо этого самого Джериссона кусочек своего надкрылья и добавить к нему кое-что из тюбика. Так сказать, чтобы усилить эффект аллергической реакции. В качестве «усилителя», посовещавшись с Браеном, решили использовать отличный синтетический арахис. Отличала его прежде всего повышенная аллергенность, впрочем, компенсируемая бросовой ценой. По этой причине такой арахис использовали в основном как корм для домашних питомцев-грызунов, но и их иногда воротило от этого чуда генной полимерии. Для надежности опробовали сначала на муженьке. Одна крошка, и Браен через пятнадцать минут покрылся столь милыми сердцу волдырями – впрочем, эффект продлился всего полтора часа, а жаль. Но успокаивало то, что арахис всего лишь запустит механизм аллергической реакции, а вот кариофуресцедин выводиться из организма будет долго и шикарные проявления лжевируса не сойдет дней десять минимум. В общем, добрые мы и бескорыстные: для Джериссона ничего не пожалеем, лишь бы ему весело и интересно было.
Вечер прошел на ура. Эдельв (тот самый, поправивший свое материальное состояние на сто пятдесят единиц) услужливо поставил суп перед Джериссоном и упорхнул, пошевеливая жвалами и кося на нас сотней фасеточных глаз. Дескать, все сделал, как и договаривались. Спустя десять минут официант явился с переменой блюд и быстренько унес суп со стола незадачливого альфонсо. Джериссон даже не заметил этого, полностью поглощенный процессом охмурения блондионоидной особы.
Нам с Браеном было забавно наблюдать, как девушка сначала недовольно нахмурилась, потом проворно вырвала свою миниатюрную ручку из цепких лапок жиголо и, поднявшись из-за стола, со всех ног бросилась вон из ресторана. Ничего не понимающий Джериссон попробовал последовать за ней, но, желая побыстрее встать задел тарелку и опрокинул на себя ее содержимое.
Осмотрев симпатичненькое пятно, радовавшее взгляд всеми оттенками алого (томатная паста весьма успешно заменила масляную краску на холсте рубашки), ничего не подозревающий дегустатор надкрылий направился в уборную. Мы же с Браеном, насладившись зрелищем, отдали должное хлебу. В дополнение к хлебу шел замечательный себас на подушке из овощей, а тар-тар из тунца и шоколадный фондан были выше всяческих похвал. Заметив лукавый взгляд муженька, подумала: «Ничто так не сближает, как совместные шкоды», и принялась развивать мысль дальше. Благоверный, видя мечтательное выражение лица, решил поинтересоваться, что за мысли бродят в моей голове, и получил:
– Совместный брак – вещь не прочная, даже если в роли цемента выступают дети, гораздо крепче людей вместе держит ипотечный кредит.
Муж аж закашлялся.
– Ты это к чему?
– Да вот задумалась, что по-настоящему сближает людей. Я имею ввиду не пьянки-гулянки. – Пояснила я свою мысль.
– Аааа… – успокоено протянул муженек и вздохнул с видимым облегчением.
Остаток вечера прошел мило, спокойно и даже душевно.
Через пару дней корабль пританэктился и мы оказались в одном из красивейших городов планеты – Ханити. Здесь располагалась летняя резиденция правящей ныне династии Лоринов. Если верить путеводителям, на троне сейчас восседал Эрхин пятый, и поместил он свой монарший зад туда уже как лет семьдесят назад.
Стоит сказать, что в отличие от Вилерны, на Танэкте была монархия абсолютная, хотя эта планета и была достаточно технически развитой. Объяснению этот парадокс не поддавался: то ли правители тут были поголовно мудрыми, а не самодурами, сующими во все нос и вставляющими палки в турбины прогресса, то ли «утечка мозгов» с других планет и оседанием этих самых умов на Танэкте сказалась. Правительство не выдавало беженцев, в том числе и политических, никому, ибо дипломатия была здесь на высоте. В смысле космофлот Танекта был одним из лучших и связываться с ним никому не хотелось.
В общем, Танэкт был как чирий на одном месте для Союза: убирать неудобно и неприятно, а рассасываться сам он не желает. Поэтому приходится терпеть.
Как только мы вышли из космопорта в Ханити, первое, что попалось на глаза – здоровущая голограмма, с которой улыбалась Таира, демонстрируя два ряда великолепных резцов. Похоже, голошоп постарался – дырку от ее молочного зуба я помню отчетливо. Положив руку ей на плечо, рядом стоял симпатичный (надеюсь, от природы, а не стараниями мастеров голограмм) парень в фероньерке с каплевидным камушком зеленого цвета и парадном мундире. Пояснение на семи языках, в том числе и едином галактическом, о скорой свадьбе принца Ингира с принцессой Таирой красовалось снизу изображения.
Наследник Танэктского престола был недурен собой: высокий, подтянутый, с настолько ухоженными и уложенными сиреневыми волосами, длиной до пояса, что меня разбирала пресловутая женская зависть. Моя-то шевелюра была на порядок короче и не столь густой. Чему я никак не завидовала – это зеленоватой коже жениха и хвостику с кисточкой на конце, которая кокетливо выглядывала из-за спины мужчины. Может кому-то и нравится эта пятая хватательная конечность, но на мой взгляд, это жутко неудобно: штаны нормально надеть нельзя, а чуть зазеваешься, и какой-нибудь ротозей оттопчет столь милую сердцу, да и остальным частям тела конечность. Еще меня волновал один вопрос, который я и озвучила Браену:
– А как же генная совместимость? Таира ведь иллийка, а этот принц… – И в задумчивости почесала кончик носа.
Муженек был гораздо более подкован в этом плане (оно и понятно – выпускникам Бореа преподавали и политологию и ксенологию), так как с ходу принялся мне пояснять:
– На Танэкте распространено троежонство. Считается, что одной женщины мужчине может быть мало, – Браен хитро прищурился, смотря вроде бы и вперед, но я ощущала его лукавый взгляд и на себе, – поэтому заводят сразу трех: одну для ума, чтобы было с кем поговорить, ту, которая его выслушает и поймет. С такой душа отдыхает. Вторую для тела. С ней приятно проводить время в постели. Ну, а третья – для дела.
– Это как?
– Для дела? – уточнил нахал. – Обычно это либо хозяйки, управляющие домом, либо супруги, навязанные обстоятельствами. Такие браки – гарант политического или делового союза. Похоже, что Таиру прочат этому Ингиру, как жену «для дела». Генетически-то они навряд ли совместимы, так что этот брак бесплоден, а вот как залог мира между Союзом и Танэктом – самое то. И если не ошибаюсь, то других жен принц волен выбирать сердцем. Только один раз семья может повлиять на его выбор.
– Да уж… – Это я прошипела сквозь зубы. Хорошо этому принцу. Один раз женился по политическим интересам, а остальные две попытки на твое усмотрение. А Таире до конца жизни быть соломенной вдовой: ни развестись, ни детей родить, да даже простой жизнью пожить нельзя. Печально. И это объясняет, почему она так не хотела возвращаться – в пять лет знать, что вся твоя жизнь – быть ширмой и навязанной обузой. И Таира, несмотря на свой юный возраст, это прекрасно понимала. Венценосные особы быстро взрослеют, положение обязывает. Остается только надеяться, что этот Ингир нормальный парень, а не последняя сволочь. Хотя среди сильных мира сего встретить достойного человека, все равно, что рецепт борща в камасутре: теоретически, конечно, возможно, но…
В общем, радость от новости о ближайшей венценосной свадьбы граничила с разделами «удовольствие от вырезания аппендицита без наркоза» и «счастье от встречи с дознавателем». Браен тоже о чем-то задумался, крепко так, основательно. По сторонам не смотрел, и даже когда я его покинула, приотстав, не обратил на это никакого внимания. Это был мой шанс, которым я не преминула воспользоваться.
Назад: Глава 8 Драгоценное свекровище
Дальше: Глава 10 Поиски и происки

mistmusKt
Всё выше сказанное правда. Давайте обсудим этот вопрос. --- Такой милашка)) скачать fifa 15 на pc без origin, fifa 15 xattab скачать торрент и 3 dm cracks fifa 15 fifa 15 скачать с обновленными составами 2017
ensibKak
Извините за то, что вмешиваюсь… Я разбираюсь в этом вопросе. Можно обсудить. --- Прелестный топик скачать игру фифа 15 на пк бесплатно, скачать моды на fifa 15 и кряк фифа 15 fifa 15 apk скачать