Книга: Право рода
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6

Глава 5

Семейство Даверт.
– Дорогой сын, я рад твоему возвращению!
Эттан играл благородного отца на публику, и получалось у него замечательно. Дрожащий голос, затуманенные слезой очи, отеческие объятия…
– Отец, я счастлив видеть вас вновь…
За единением семьи с интересом наблюдали гвардейцы, несколько зевак и личный секретарь тьера Даверта – тьер Синор, та еще тварь. Было для кого ломать комедию. Но поверили ли? Вот вопрос?
Только дома, в кабинете, Эттан сбросил маску.
– Рассказывай, как съездил.
Луис упал в кресло, как подкошенный. За время поездки он тщательно обдумал, что говорить отцу, чего не говорить. И выходило так, что всю правду Эттану знать не надо. Пока сам Луис не навестит домик тьера Эльнора и не прочитает его бумаги. Мало ли что там обнаружится?
– Все достаточно плохо.
Этих трех слов хватило, чтобы тьер Даверт подобрался, как кошка, над чьим хвостом навис тяжелый сапог и впился глазами в сына. Луис вздохнул, и принялся рассказывать.
Про Карстов.
Про болезнь наследника, про то, что Лусия, похоже, будет носить ребенка от свекра, и подвергаться опасности – ведь герцогиню Карст никто никуда не денет. Про неустойчивость и шаткость ее положения…
Эттан внимательно выслушал – и кивнул.
– Согласен, девчонку придется вытаскивать. Но развод инициируем не сейчас, а чуть позднее. Сейчас у меня есть более важная задача.
– Важнее дочери?
Эттан чуть поморщился, что означало: «какая дочь, если речь идет о власти?», и перешел к делу.
– Орден рыцарей моря.
– И что с ним?
– Ты хочешь стать его магистром?
– Нет! – Луис даже не раздумывал.
– Значит, прикажу Родригу. В самый раз будет.
– Не понимаю? Но магистр Шеллен…
– Нам надо будет подготовиться. Примерно через два месяца я приглашу всех орденцев – кого смогу найти, на торжество.
– А потом?
Эттан сделал выразительный жест рукой поперек горла.
– Объявим их предателями… кстати говоря, кто-то приносит жертвы Ириону. Скажем, что это они, и казним.
– Орденцев?
– Да.
– Всех?!
Луис смотрел на отца широко открытыми глазами, и не мог поверить.
– Именно.
– Отец, ты это серьезно?
– Ты что-то имеешь против?
Желтые глаза сощурились. Эттан пристально вглядывался в отпрыска, готовый раздавить малейшие признаки неповиновения… и не находил ни единого. Луис сейчас думал не об отце. Он думал, может ли эта идея быть такой же провокацией Эльнора, как и остальные? С Эрико, с Лусией…
– Я… мне надо подумать. Слишком это… грандиозно.
А вот это Эттан понять мог.
Действительно, размах замысла его тоже немного напугал, но это лишь вначале. И потом, сколько там этих орденцев? Пара тысяч человек? Хорошо, около четырех тысяч. Часть из них упокоится в Тавальене, а часть…
Эттан придумал великолепный план (процентов на девяносто подсказанный тьером Синором). Он разошлет по городам письма, которые надо будет вскрыть в определенный день. Например, день святого Климентия. А в письмах будет сказано, что надо арестовать всех орденцев, допросить на предмет жертвоприношений Ириону, получить признание и казнить.
И никаких сомнений.
Если Преотец сказал, что это они занимаются черными делами, значит – они ими занимаются. Ему виднее.
Или вы хотите с этим поспорить?
Луис слушал отца с открытым ртом.
– И все это ради их казны?
– Они посмели отказать мне. А их магистр, этот наглый Шеллен, смел хамить! – Эттан вспомнил глаза магистра, и даже кулаки стиснул от гнева. Ненадолго. Все равно они скоро расквитаются.
– Они же…
– Могут быть опасны? Знаю. Но на то есть гвардия. Да и ты подумай, как можно обезопасить меня и мальчишек.
Луис заторможено кивнул. Идея никак не укладывалась в его разуме. Слишком уж это страшно. Слишком…
– А их семьи?
– Семьи? А ведь действительно, надо подумать. Те, кто попроще пусть живут. Но те, кто из богатых семей, – Эттан аж зажмурился от удовольствия. – Сынок, ты просто молодец. Конечно же, их семьи тоже будут убеждать меня в своей благонадежности. До-олго убеждать.
Еще бы добавил: «задорого».
Луис потер висок. Туда словно гвоздь вбили после отцовских откровений и планов.
– Мне надо пойти, обдумать этот вопрос. Ладно?
– Иди-иди. Письма уже разосланы, у тебя есть два месяца на подготовку.
Луис застонал бы, но при отце не осмелился. Так что просто прикусил губу, и вышел вон, забыв поклониться.
Эттан не стал пенять ему на нарушение этикета, хотя в другой раз сыночку бы досталось чернильницей по затылку.
Понятно же, что ребенок в шоке. Не ожидал такого от старого отца?
Ан есть, есть еще огонь в вулкане!
Эттан откинулся на спинку кресла, и погрузился в упоительные мечты своем грядущем богатстве и величии.
* * *
Луис упал на кровать, словно подкошенный. В голове шумело и звенело.
Такого он даже от отца не ожидал. Хотя…
Чего себе-то врать?
Видел ведь, что Эттан Даверт – чудовище, но думал, что у него есть какие-то рамки, границы… надеялся. Видимо – зря.
Дочь ему не важна, ему нужен Орден Моря. А дальше что?
Кто дальше?
Сам Луис? Эрико? Родригу?
На кровати вылежать не удалось, Луис сорвался и заходил по комнате.
Есть ли шанс отговорить отца от этого проекта?
У матери, может, и был. У него – никакого. Он видел сегодня отцовские глаза, и отчетливо понимал, что Эттан отправил бы его в тюрьму. Пытать, мучить – нет, не стал бы. А вот забыть за каменными стенами на пару месяцев – вполне. До осуществления «гениального» плана.
Ошалел он от власти и богатства, и не видит, что стремительно несется к обрыву. Неужели такие вещи ему сойдут с рук?
Никогда!
И что делать?
Спасаться.
Спасать Лусию, спасать братьев… кого еще можно спасти. Эрико, дурачок…
Но если ему суждено помереть от «ореховой болезни», пусть это будет еще лет через десять-двадцать, а не через полгода-год. А больше Луис отцу уже и не отводил.
Удастся ему эта авантюра – так он другие, еще более страшные, начнет раскручивать. Не удастся? Тогда и года не останется.
Эттан рухнет, как дерево, в которое угодила молния, и вместе с ним рухнут все остальные. Луис – первым, он ближе всего к отцу…
Что же делать?
Выходов тут несколько.
Есть возможность рассказать обо всем магистру Шеллену. Если поверит. А кто бы поверил на его месте? Является сын заклятого врага, и заявляет, что Орден собрались извести. Это если его хоть на порог пустят. Судя по обрывочным словам отца, магистру Эттан понравился и еще меньше.
Написать письмо? Анонимку?
Вот это можно. Не прислушаются – сами виноваты.
И готовиться к побегу. Далеко, быстро и лучше – на другой континент. Кстати… Атрей? Может быть, там удастся ухватить еще один кончик ниточки, который дала ему мать? Или Тимар?
Это надо серьезно обдумать. И бежать не с пустыми руками. Перевести деньги, продумать пути, запастись документами на другое имя… другие имена.
Надо прощупать мальчишек, только осторожнее. Они отца любят, они ему верят… а он?
Луис прислушался к себе, и с чувством стыда понял, что он… не любит отца?
Нет, не любит. Тигра в природе тоже любить можно только пока он не захочет кушать. Вас. А может, сложилось все воедино?
Смерть матери, брак сестры, поездка в Карст, тайны рода Лаис, стыд за свои поступки… ведь если бы он внимательнее отнесся к той дурочке, не погибал бы сейчас медленной смертью Эрико…
Вот, кстати.
Почему бы для начала не разобраться с великой любовью братика? Посмотреть, кого там нашел тьер Эльнор, побеседовать…
Заодно и отдохнет от тяжких размышлений. А то голова болит и болит…
Луис прошелся по комнате, усмехнулся, снял со стены длинный хлыст и заткнул за пояс. И вышел за дверь.
Где Эрико селит своих пассий, он знал уже давно. Побеседуем в интимной обстановке?
* * *
Эрико Даверт вчера вечером лег очень поздно, по уважительной и приятной причине. Сейчас эта причина сопела рядом, уткнувшись носиком в его плечо.
Мужчина протянул руку, погладил золотые волосы.
Элисса…
За что ему такое счастье?
Красавица, умница, любит его, ничего не требует… Правда, он сам ей дарит всякие безделушки, но ведь девочка так радуется каждый раз, словно он казну Храма ей принес. Ах, если бы можно было скрепить их союз!
Отец не позволит, – напомнил Эрико мерзкий голосок разума, живущий глубоко внутри. – Он тебе ноги вырвет, и кое-что еще оторвет, а ее…
На этом месте голосок мерзко захихикал, а Эрико содрогнулся, представляя себе результат беседы его нежной девочки и старого мерзавца Эттана. Который, кстати, до сих пор весьма падок на молодых красоток.
Если бы у Элиссы были деньги, или связи… может, выдать ее за чью-то сестру, или знатную даму из Карста?
Надо бы поговорить с Луисом.
Брата Эрико терпеть не мог, но ради такого случая готов был на многое. Если поможет… ладно! Эрико даже готов будет признать, что в Луисе Даверте есть что-то хорошее.
Снизу раздались голоса. Кто-то стучал в дверь, и сильно.
Эрико поморщился.
В кои-то веки! И тут нет покоя!
Но пришлось осторожно отстранить Элиссу, встать и накинуть халат. Надо разобраться, пока некто… неважно, кто это такой, не испортил ему окончательно день.
Внизу, к удивлению Эрико, оказался Луис.
* * *
– Братец? – Эрико не слишком обрадовался брату, но раз уж он здесь… – Что-то случилось?
– Да…
Луис медлил.
Он видел лицо брата – заспанное, довольное, спокойное, и не находил в себе силы вывалить ему всю правду.
Да, братик. Твоя любовница подослана тьером Эльнором, чтобы заразить тебя ореховой болезнью, а ты обречен. Вместе с ней.
– Что-то у отца? Сейчас я оденусь и поедем. Только Эли предупрежу…
– Эли?
– Элиссу. Луис… у отца срочное дело?
– Нет…
– Тогда давай я вас познакомлю. Только дай мне слово, что ты не будешь ее соблазнять.
Луис поднял брови.
– Братец, я когда-нибудь в чужих угодьях мародерствовал?
– Нет. Но Эли… она такая…
Луис до крови прикусил изнутри щеку. Во рту засолонело.
А ведь он ее любит. Действительно любит…
– Знакомь. Обещаю, что не стану ее соблазнять. Памятью матери клянусь, что у меня с ней ничего не будет.
Собственный голос показался Луису чужим, глухим и незнакомым. Эрико видимо расслабился.
– Спасибо.
– Ты ее любишь? – Луис не стал ходить вокруг да около. К чему?
– Да.
– А она тебя?
– Тоже. Я бы на ней женился, Луис, но отец никогда не позволит.
Луис смотрел на брата, едва сдерживаясь. А потом вдруг что-то щелкнуло у него в мозгу. Словно Вальера Тесани шепнула на ухо нечто такое…
– А знаешь, Рик, я ведь хотел с тобой поговорить именно об отце. Он тебя не вызывал.
Эрико поднял брови.
– Ты же только что приехал…
– Именно. Здесь есть кабинет? И чтобы никто не подслушал?
– Да. Пройдем…
Эрико направился вперед, Луис шел за ним. Схема разговора уже выстроилась в его разуме. Он знал, чем подействовать на Эрико, что сказать Элиссе – эти двое с крючка не сорвутся. Луис не был рыболовом, но вываживать рыбу умел всем на зависть.
В кабинете Эрико уселся за стол, и посмотрел на брата.
– Так что случилось?
– Отец делился с тобой своими планами? – с места в карьер решился Луис.
Эрико покачал головой.
– Не то, чтобы очень. Ты же его знаешь, для него ты на первом месте, – в голосе мужчины проскользнула застарелая обида.
– Что он говорил про Орден Моря?
– Что они много воли взяли, что пора укорачивать, ругал магистра Шеллена.
– И все?
– При мне – все. Ах да, упоминал, что мы можем получить значительные средства, а мне надо подумать, куда их пристроить.
– А откуда мы их можем получить – не сказал?
– Нет…
– Ну так скажу я. И учти, Рик, если ты это кому-нибудь расскажешь, я отца остановить не смогу. Он тебя сам убьет.
И почему-то Эрико поверил. Не вскинулись брови, не ухмыльнулись ехидно губы, а заготовленная ехидная фраза была проглочена на полувдохе и вызвала даже легкую изжогу, так серьезно выглядел брат.
А ведь он не шутит, – дошло до Эрико.
– Что случилось?
– Отец сошел с ума.
– Что!?
– Он собирается объявить Орден вне закона, перерезать всех рыцарей, и получить доступ к их казне. Оттуда и средства.
Эрико открыл рот.
– А… э…
Луис мрачно наблюдал за тем, как братец переваривает сногсшибательную новость. Хорошо хоть в кресле сидел, а то упал бы, бедолага.
– Орден? Но… как?
– Подробностей тебе знать не стоит. Я и сам их почти не знаю, но судя по тому, что отец рассказал – у него может и получиться, – честно признался Луис. – А может и нет. Но нам в любом случае не жить. И ему, сам понимаешь, тоже.
В этот раз Эрико думал намного быстрее. И наконец выдохнул пересохшим ртом.
– Луис, это же полный…
– Именно он. Рад, что ты сообразил.
Эрико метнулся взглядом по сторонам.
– Слушай, но так же… мы же просто будем обречены!
– Угадал.
– И что делать?
Луис вздохнул – и ответил брату единственным словом.
– Бежать.
– К-как?
– А вот так. Не будет Луиса Даверта. Будет Лукас Дорт, например. Тоже тьер, из небогатых. И Эрион Дорт с очаровательной супругой, если пожелает.
– Конечно! – Эрико на миг подумал об Элиссе в качестве супруги, и расплылся в улыбке. – Еще как пожелает!
– У тебя деньги, у меня возможности. Мы сможем вывести достаточно крупные суммы так, чтобы отец до момента бегства ничего не заподозрил. Потом я прикрою вас, а сам отправлюсь следом, как только начнется заваруха. Раньше не получится.
Эрико вдруг напрягся. Посмотрел с подозрением.
– А ты не врешь?
Но выглядел Луис так, что предположение показалось Эрико глупым. Луис обреченно вздохнул.
– Рик, памятью матери клянусь. Я ей обещал о вас позаботиться, я все сделаю, чтобы вы с Родом спаслись. Лу сейчас в Карсте, оттуда я ее выцарапаю позднее. А пока пусть переждет в герцогстве, так спокойнее будет.
– А когда… это… начнется?
– Отец сказал, что в течение двух месяцев.
Эрико длинно и замысловато выругался.
– Почти нет времени…
– Если я правильно понял, идея пришла вскоре после моего отъезда, тогда же он начал все приготовления, разослал письма, а сейчас осталось только дождаться последних. День уже тоже назначен… наверное.
– Наверное?
– Отец назвал его, но мог и соврать, – честно признался Луис.
– Тогда надо поспешить, – Эрико вздохнул, глубоко и печально.
Луиса он не любил, отца обожал, но здесь и сейчас верил брату. По совокупности намеков, по обрывкам фраз, он сейчас складывал целостную картину, и выходило так, что брат не лжет. Почему он говорит так открыто?
Жить хочет.
Орден – это вам не бабка с козой. Всех и сразу не перебьют, так больше двух тысяч народа, да еще семьи, дети, какая-никакая родня… после такой выходки на Этана начнется охота. И на его семью тоже.
Лусию могут и не достать в Карсте. Но их…
Их порвут в клочья. Тут и охрана не поможет, смерть будет таиться за каждым углом. И Эрико понимал, что лично он – не отобьется.
А ведь есть еще и Элисса.
Эрико слишком хорошо помнил, как умирала мать, и не желал в один ужасный день найти на месте уютного домика пепелище, или присутствовать при кончине любимой женщины.
Луис не лгал.
Но даже если он и лжет…
– Я сделаю так, чтобы отец отправил тебя ненадолго из города, ближе к нужной дате. Ты сможешь решить с деньгами?
– Да.
И на этот раз «да» было вполне уверенным. В мире счетов, расписок и цифр Эрико был, как рыба в воде. А вот в личной жизни ему почему-то не везло…
В дверь постучались, и заглянул слуга.
– Госпожа проснулась, и спрашивает…
Эрико посмотрел на брата.
– Познакомишься?
– А, давай. Но ей пока не говори, ладно?
– Я что – дурак?
Пришлось Луису второй раз до крови прикусить щеку, чтобы не выдать своего настоящего мнения.
* * *
Элисса была очаровательна.
Луис невольно залюбовался, и понял Эрико. Случись такая красота на его пути, он бы точно не прошел мимо. Хорошо, что для него у тьера Эльнора были другие идеи. А так бы точно не устоял.
Воплощенная невинность, свежесть и безыскусность стояли перед ним в простеньком голубом платьице.
Луис поклонился, поцеловал девушке руку, и произнес несколько достаточно банальных комплиментов.
Потом извинился, что забирает у нее Эрико, и обещал, что ненадолго.
Но в эту ночь Эрико не смог вернуться к любовнице. Он крепко спал в своей комнате, после пары крупиц снотворного, подсыпанного любящим братом.
* * *
Элисса спала, когда что-то заскреблось в окно. Потом звякнул кинжал, поддел крючок, и рама распахнулась.
Девушка заворочалась, но проснулась она не от ночной прохлады, а от того, что сильная рука зажала ей рот.
– Пискнешь – удавлю. Поняла?
Элисса закивала.
Конечно, поняла. И орать обязательно будет, а то как же. Только отпусти!
– Это Луис Даверт. Нам надо поговорить, девочка. О Тьере Эльноре.
А вот это имя мгновенно выстудило всю кровь в жилах Элиссы.
Если Луис Даверт все знает…
Додумать она не успела, рука убралась с ее рта.
– Сейчас зажгу свечу. Посиди смирно.
Ее пока не убивают? Если Луису известно о Тьере Эльноре, то и все остальное должно быть тоже, а он…
Вспыхнул огонек, освещая породистое лицо.
– Поговорим, детка?
Элисса кивнула, как бы ненароком отпуская угол одеяла и приоткрывая свои прелести. Луис посмотрел презрительно.
– Учти, Тьер Эльнор мне все рассказал… перед смертью.
– Вы его убили!?
Рука мгновенно зажала Элиссе рот.
– Не ори. Разбудишь слуг – тебе же хуже.
– Не разбужу, – прошипела вновь отпущенная Элисса. – Проверено. Их наши вопли не будили, Эрико специально так комнаты выбрал.
– Замечательно. Ты действительно больна?
– Да.
– Эрико – тоже?
Элисса с вызовом пожала плечами.
– Думаю, да. Признаков пока не было, но это болячка у всех проявляется по-разному.
Луис помолчал, а потом задал неожиданный вопрос.
– Эрико для тебя хоть что-то значит? Или это только задание?
Теперь уже задумалась Элисса.
Что для нее значил Эрико?
Сначала – возможность отплатить добром Тьеру Эльнору и заработать денег. Потом же…
Он ведь ужасно одинокий. И бестолковый. И ее любит. И…
– Мне его жалко. Наверное.
– Не так плохо, – кивнул Луис. – Тогда у меня к тебе предложение. Ты ведь знаешь, как кончают тебе подобные?
Элисса невольно передернулась.
Отлично знала. Безумными гниющими полутрупами, вот как. В богадельне, мечтая о смерти и испражняясь под себя. И никто им даже стакана воды не подаст.
Страшная картина.
– Зна-аешь, – протянул Луис. – А хочешь это изменить?
– Как? – невольно заинтересовалась женщина.
– Если бы Эрико был здоров, я бы просто убил тебя, – честно признался Луис. – Но даже одного раза хватает для заражения, а у вас…
– Мы уже давно. Да.
– Я предлагаю тебе то, на что ты не могла бы никогда рассчитывать. Свой дом в тихом месте. Жизнь супруги тьера Эрико, спокойную и обеспеченную. И – заботу о тебе до самого последнего дня твоей жизни. Хочешь? Единственное, что не могу предложить – детей. Но тут ты и сама понимаешь…
Элисса понимала. Но можно ведь и усыновить ребенка, если что?
– А что взамен?
– Взамен – ты выходишь замуж за Эрико. И живешь с ним, сколько вам еще осталось. Делаешь его счастливым в меру сил, стараешься, как можешь. Условие одно. Он никогда не должен узнать о тебе правды. Ни-ког-да.
Элисса прищурилась.
– Я – и сын Преотца? В море кракен сдох?
– Есть причины, – коротко ответил Луис. – Тебя они не касаются, достаточно сказанного. Вы уедете из Тавальена, начнете новую жизнь там, где я скажу…
– Зачем это вам?
– Это тебя не касается.
Элисса сдвинула брови.
– Тьер Луис…
– Можешь даже братом называть, – невесело ухмыльнулся мужчина. – Все равно родственниками станем, если согласишься.
– Братец Луис, это слишком роскошное предложение для такой, как я. В него плохо верится.
– Поэтому тьер Эльнор тебя и выбрал, – еще грустнее улыбнулся Луис. – Свою выгоду ты понимаешь, надеюсь?
– Вполне.
– Как ты заразилась этой болячкой?
– Мать была больна. Мне передалось.
– Понятно. Так вот, Эрико тобой всерьез увлечен. Он хочет на тебе жениться – ты знаешь?
Знала ли Элисса?
Конечно, знала. Милый доверчивый дурачок, который поверил в бедную девушку, и готов был предложить ей все. Только его отец никогда не согласился бы.
– И?
– Наш отец собирается ввязаться в опасное предприятие. Мне надо удалить брата из Тавальена, чтобы он не пострадал. Он поедет только с тобой, вот и весь секрет, – «раскрыл» часть правды Луис.
Элисса подумала.
– Что ж. Я согласна, но у меня будут свои условия.
Луис прищурился.
– А моих тебе мало?
– Должна же у бедной девушки быть гарантия, на всякий случай?
– Логично. Итак?
Элисса подумала, и изложила свои пожелания.
Луис поторговался, но недолго. И согласился.
* * *
Дом тьера Эльнора Луис и Массимо потрошили вместе. Обшаривали от пола до потолка, вскрывали половицы, простукивали стены, ломали мебель, искали тайники…
И их усилия увенчались успехом.
Нашлись и кое-какие драгоценности, и крупная сумма денег, и векселя с закладными, которые были отложены Луисом на будущее. Потом Эрико посмотрит, он из этих бумаг сможет выжать все, и даже немножко больше.
Нашлось и нечто другое.
Тьер Эльнор не вел дневников, не писал записок, типа «сначала – Эрико, потом Родригу, отравить, зарезать, застрелить…», но кое-какая переписка все же нашлась, с тьером Синором в том числе.
Луис прочел, выругался, но что теперь толку? Запирай конюшню, не запирай, а лошадь уже сбежала.
По крайней мере, ясно, кому доверять не следует. Хотя и раньше было ясно – никому. Нашелся в доме и портрет тьерины Мелании, при взгляде на который Луис испытал чувство вины.
– Красивая, – заметил Массимо.
– Это его дочь. Она умерла, – коротко пояснил Луис.
Интересно, помогал бы ты мне, зная, какая я сволочь?
– Ясно. А тут у нас что?
«Тут» оказались купчие на несколько домов и земли. Тьер Эльнор был богат, и собирался пустить все свои деньги на святое дело мести. Но не успел.
Луис подумал, что можно даже не брать деньги у отца. Но… пусть лучше будет, на всякий случай?
Денег много не бывает, это-то он знал. А еще ведь Лусия, еще Родригу…
– Вот что с ним делать?
– С Родригу?
– Да…
– Боюсь, что только связать и увезти силой, – вздохнул Массимо. – И то вырвется и удерет обратно. Еще и вас убить попытается.
– А тут он все равно погибнет. Я матери обещал позаботиться о младших!
– Тогда сначала хоть одного спасите, а второго позднее. И тьерину надо будет вытаскивать, тоже сколько сил понадобится.
Луис только вздохнул.
– Ты прав.
И с удвоенной энергией принялся копаться в бумагах предстоящего Эльнора. Мародерство?
Вот еще! Уж Эрико эта сволочь по гроб жизни теперь должна. А ему, Луису… это не грабеж! Это – военный трофей!
* * *
Эттан Даверт медленно ехал по улице.
Он любил этот город, и вдвойне любил его, став полновластным хозяином Тавальена.
Любил белые камни домов и серые мостовые, любил чахлую зелень палисадников и красные черепичные крыши. Любил болезненным чувством собственника, происходящим из юности, когда Тавальен с насмешкой смотрел на нищего мальчишку Даверта. А сейчас – каково?
Кто тут хозяин?
То-то же…
А скоро равных ему вообще не останется. И это тоже правильно. Он – Преотец, его слово должно быть законом, а этот наглый магистр…
Опять же, за столько лет в закромах у орденцев скопилось много всего интересного, полезного и ценного, что должно принадлежать ему. А магистр Шеллен нагло распоряжается его, Эттана, имуществом, как своим собственным.
Скоро, уже очень скоро.
Конь Эттана взвился на дыбы, и Преотец едва не вылетел из седла. Гвардеййцы помогли. Вовремя удержали скотину под уздцы, подхватили магистра…
Из переулка на белой лошади вылетела очаровательная всадница. Вылетела – и затормозила, словно наткнувшись на стену, но сумятицу она уже внесла.
Гвардейцы заслонили Эттана, обнажили клинки…
– Нет!
Эттан говорил негромко, но очень властно. И его услышали.
– Мечи в ножны! Все успокоились.
– Благодарю вас!
Всадница поглядела на Эттана своими громадными глазами. Бархатисто-карими, теплыми, ясными, и мужчина невольно улыбнулся. Разве можно быть строгим с такой очаровательной девушкой?
Никак нельзя.
– Простите, о-ох… Преотец!
Эттан чуть склонил голову, признавая, мол да, это он.
– О, простите меня, пресветлый, я не хотела, я случайно, просто Марлона у меня всего пару месяцев…, - девушка тараторила и тараторила, из-под кокетливой шляпки выбились огненно-рыжие локоны, и вообще она была удивительно похожа на белочку. И живым своим личиком, и громадными глазами и даже повадками, и Эттан вдруг поймал себя на мысли, что не прочь бы покормить эту «белочку» орешками.
– Все в порядке, госпожа…?
– Лиона. Тьерина Лиона Альенсе.
– Тьерина Лиона, вы должны пообещать мне не летать так по городу. Вы могли пострадать…
О том, что кто-то мог и просто попасть под копыта коня, Эттану в голову не пришло. Подумаешь, простолюдины?
Да кого они интересуют?
А вот тьерина…
С места встречи Эттан уезжал, получив клятвенное обещание скорой встречи. Например, на загородной прогулке. И даже не подозревал, что тьерина Лиона отличная наездница.
Просто…
Преотец – завидная добыча.
Вальеры Тессани больше нет, препятствие устранено, так почему бы и не подсуетиться, раз уж получилось? Разогнать лошадь, увидев кортеж Преотца, вовремя остановить ее, изобразить испуг…
Тьерина Лиона осознавала силу своей привлекательности, и собиралась перевести ее в звонкую монету. Или драгоценные камни – почему нет? Пусть Преотец сделает подарок красивой девушке…
А там – посмотрим?

 

Семейство Арьен.
– Ну, здравствуй, сестренка.
Эдмон крепко обнял Альетту, как когда-то, уходя из дома, и ощущая напоследок родное тепло. Поцеловал в щеку, отмечая про себя, что сестра, хоть и выглядит достаточно молодо, но обзавелась и морщинками в уголках рта, и кругами под глазами…
Время?
Оно мало кого красит, но тут не годы виной. Раздор в семье страшнее старости.
– Братик… я так рада.
Альетта уткнулась носом в плечо брата, и на миг замерла.
Эдмон.
Старший, любимый, все понимающий и знающий, братик, в глазах которого плескалось море, а душа рвалась куда-то к неизведанному. Единственный, кого она по-настоящему любила из всей семьи.
Эмисса была глупой, Амедей жадным и вредным, а родители… они были замечательными, но никогда не понимали ее до конца. Так тоже бывает. Альетта подозревала, что и ее дети, хотя и любят маму, но считают безнадежно отсталой. И старалась не давить на молодежь – благодарнее будут.
Прошло немало времени, прежде чем родные оторвались друг от друга, и Альетта повела рукой.
– Садитесь.
Эмиль уже устроился в кресле и лопал засахаренные фрукты. Тетка смотрела на него с любовью.
– Твой старший?
– Есть еще Кати, но она дома, с матерью. Маританки не любят покидать свой остров. А твои?
– Старший сейчас в Тавальене, они с отцом торгуют, он и поехал представителем, средний в страже служит, уже до капитана дорос, а младший решил податься в религию. Служителем будет.
Альетта пожала плечами. Брат и так все знал, письмами они продолжали обмениваться все эти годы. Но вежливость диктовала свои правила. Наконец формальные расспросы были окончены, и она, вздохнув, перешла к делу.
– Эдмон, ты должен вернуться.
– Ты писала, но я толком не понял, что случилось, – нахмурился мужчина.
– А что тут непонятного? – Альетта смотрела грустно. – После смерти отца, матери стало плохо. Она сейчас у себя, и я надеюсь…
– Конечно, я ее навещу.
Альетта кивнула.
– Понимаешь, мне от родителей ничего не надо. Я в жизни хорошо устроилась…
Эдмон понимающе кивнул. Альетта вышла замуж за отличного парня, купца, получила приданое, муж удачно вложил его в дело, раскрутился, и ей хватало с лихвой. И детям, и внукам останется. А вот у брата с сестрой дело обстояло не так блестяще.
Эмисса долго выбирала, гордясь своей красотой, и наконец, выбрала тьера, очень красивого, но безземельного и откровенно безденежного. Красотой же сыт не будешь, так что тьерина откровенно попрошайничала у родителей.
Вложить деньги в дело?
Получить прибыль?
Что вы, это так… неблагородно!
Амедей же…
В свое время младший брат дико завидовал Эдмону, а оставшись единственным, окончательно распоясался. Отца все же подкосил уход первенца, а Амедей еще подливал масла в огонь, вслух надеясь, что Эдмона в дальних краях постигнет печальная судьба. Когда же отец умер, Амедей заявил, что теперь все дела будет вести он. А мать… ну, доживет она свой век при нем, уж как-нибудь…
Эмисса потребовала, чтобы ей тогда сразу выделили долю из дела. Треть и прямо сейчас. Ах, дело рухнет? Неважно это же купечество, одним больше, одним меньше. А вот она такую соболиную муфточку видела… Мать была слаба, и в свары вмешиваться не могла, Альетта выслушала обе стороны и схватилась за голову. Если и дальше так пойдет – семья просто распадется. Так что она махнула на все рукой и вызывала Эдмона.
Мужчина только зубами скрипнул.
– Льетта, от меня ты что хочешь?
– Отец оставил завещание.
– Вот даже как?
– Незадолго до смерти он вызвал меня и принялся расспрашивать. Он всегда подозревал, что мы поддерживаем связь, и на этот раз я не стала отрицать. Прочитаешь?
– Давай своими словами?
– Все, что у него есть, он завещал тебе. Нам с Мисси – определенную сумму денег, которую можно изъять без ущерба для дела, небольшую… Амедею – ничего.
– Чем таким отличился младшенький?
– Грязными делишками и скандалом. Обрюхатил дочь папиного друга, жениться отказался…
– Он не женат?
– Был. Жена умерла, его детей, кстати, я воспитываю. Нашему купцу некогда.
Эдмон только вздохнул.
– Ладно. Льетта, я тебе по-любому обязан, так что… ты хочешь, чтобы я принял наследство?
– Да.
– Я это сделаю. А теперь пойдем к маме?
* * *
Мать Эдмон даже не узнал сразу. Была она вполне бодрой женщиной лет сорока, когда он уходил из дома, а теперь лежит в постели сухонькая старушка – и плачет. Молча плачет.
Вот за эти слезы, стекающие по морщинистым щекам, Эдмон себя и почувствовал последней мразью. Упал на колени перед кроватью, коснулся губами сухонькой руки.
– Мама… я вернулся, мамочка…
Слезы не останавливались.
Только теперь это были слезы счастья. И Альетта, стоящая в дверях, сделала шаг назад, потянув за собой Эмиля.
Потом, все потом. И наговорятся потом, и налюбуются друг на друга, а сейчас пусть мать и сын побудут друг с другом. Им есть о чем поговорить.
* * *
К обеду Эдмон снес мать вниз на руках. Но Линнея Арьен чувствовала себя намного лучше, и собиралась встать на ноги. От горя кто хочешь сляжет, а радость – она лечит. Они сидели за столом всей семьей – мать, Эдмон с сыном, Альетта с мужем и кучей детей, которых Эдмон, честно говоря, и не запомнил ни по именам, ни по лицам, смеялись и обсуждали достоинства супа из шпината, когда в столовую вошел…
Брата Эдмон тоже узнал сразу. Амедей не слишком изменился. То же сухое лицо с глубоко посаженными глазами, те же узкие плечи – красота в семье досталась старшим детям, на брата не осталось ничего.
Амедей сделал шаг, другой – и замер на пороге. Впился глазами в лицо Эдмона так, что гвозди оказались бы милосерднее, настолько ненавидящим, злобным и гневным был взгляд младшего брата.
– Ты…
Эдмон поднялся из-за стола. Расправил плечи, улыбнулся.
– Я, Мед. Я.
Раньше Амедей вылетел бы из комнаты, хлопнув дверью. Но этот оказался покрепче. Подошел к столу, без спроса налил себе вина в бокал…
– И где вы взяли этого актеришку?
– Амедей! – Альетта сверкнула глазами, но высказаться не успела. Эдмон и сам мог постоять за себя.
– На Маритани. Куда ты, братик, скоро отправишься.
– Что?
– Я думаю, что мы будем открывать на острове свое представительство. И мне нужен будет кто-то под боком. Ты сгодишься.
Амедей презрительно расхохотался. Получилось вполне убедительно.
– Да с чего ты взял? Ты тут никто и ничто, тебе ничего не полагается! Ты прошлялся невесть где двадцать лет…
– Около пятнадцати, – поправил Эдмон. – и ты ошибаешься. Отец написал завещание в мою пользу.
Глаза Амедея полыхнули бешенством, но смотрел он теперь на Альетту.
– Ты… с-сука…
Может, он и кинулся бы на сестру – разорвать, вцепиться в горло той, которая нарушила все планы, но не успел. Плечом к плечу с отцом выросла фигура Эмиля Арьена.
– Не смей оскорблять моих родных.
Пусть это прозвучало по-детски, но Амедею хватило.
Сейчас перед ним сидела вся семья. Семья, в которой ему места не было (или так ему казалось). И сделать бы что-нибудь, схватить меч, проткнуть негодяя, который шлялся невесть где малым не двадцать лет, а теперь явился на готовенькое, словно ему тут медом намазали, но…
На поясе у негодяя висел отличный клинок с простой рукоятью, обтянутой акульей кожей, а значит, и владеть им Эдмон умел. Такие клинки кому попало и на Маритани не раздают, это из «гвардейских мечей», а еще рядом с ним стоял молодой парень, очень похожий на молодого Эдмона, и смотрел зло и холодно. И Амедей задохнулся от гнева.
Схватился рукой за горло – злоба душила…
– Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!!
И вылетел вон.
Эдмон посмотрел на Альетту.
– Так, одна проблема решена. Остается вторая – Мисси. Но я надеюсь, она не явится портить нам обед?
* * *
Амедей мчался по улице, позабыв и про лошадь, и про свои безумно дорогие сапоги, которые сейчас пачкались навозом, и про достоинство, с которым должен вышагивать богатый купец…
Плевать!
Плевать на все, кроме негодяя Эдмона!
Явился, сволочь, на готовенькое!
Только спустя шесть улицу Амедей начал что-то соображать, взял себя в руки, собрался…
Явился, братик? Отцовским наследством поживиться?
Не будет тебе этого!
Костьми лягу, но ничего тебе не будет!
Амедей недобро усмехнулся, и направился в контору. Здесь и сейчас он совершенно не думал о детях (а что о них думать, Альетта позаботится, как уже лет пять), ни о матери (которой никто не нужен, кроме этого поганца Эдмона), ни о последствиях своих действий. А чего?
Если не ему, то и никому…
Спустя полчаса из конторы купцов Арьен Амедей вышел с большой сумкой. Было у него желание еще и подпалить все на прощание, но так он быстрее привлечет к себе внимание… нет, не стоит.
Уехал – и уехал.
Прощайте, господа!
Несчастливо вам оставаться. И чем хуже, тем лучше. Вот!
* * *
Амедей правильно оценил ситуацию.
В контору Эдмон отправился только на следующий день, и то ближе к вечеру. До того ли ему было?
Когда нельзя было и на минуту оставить мать, которая смотрела счастливыми глазами, обнимала то его, то Эмиля, и каждые пять минут начинала плакать.
Когда с претензиями явилась Эмисса, и попыталась устроить скандал.
Пришлось вежливо объяснить сестренке, что совесть быть должна. Что ей причитается – отдадут, а дело рвать на части никто не позволит. Да, а до того пришлось сунуть ее муженька головой в лошадиную поилку. Тьер там, не тьер… себя Эдмон сейчас считал по определению выше любых тьеров.
Он маританец, он призванный и капитан корабля. Какие еще нужны титулы?
Сестра обиделась, но Эдмону это было безразлично.
Все же в контору они с Альеттой попали только к вечеру – и остолбенели.
Вот если бы тут гуляли пьяные матросы после полугодового плавания, помещение так и выглядело бы.
Все переломано, разбито, изорвано, а на главном столе кто-то наложил кучу дерьма.
Хотя кто-то?
Амедей, конечно.
На шелковых обоях было криво написано, куда надо идти Эдмону и что сделать в этом месте.
Альетта поморщилась.
– Мед совсем с ума сошел.
– Он думает, что я ему это прощу? – разозлился Эдмон. – Он у меня все здесь языком слижет!
– Думаю, он об этом догадывается, – протянула Альетта – и бросилась в соседнее помещение, где в специальном, обитом металлическими полосами круглом сундуке хранились все бумаги и деньги.
Оттуда она вернулась в гневе.
– Украл, мерзавец!
– Что?
– Все!
Долговые расписки, векселя, закладные – то, что можно легко перевести в звонкую монету, что составляет капитал любого торгового дома…
Эдмон выругался, но что толку?
Пришлось им сначала съездить к Амедею, потом проверить ворота, а потом добраться и до порта. Где они и узнали, что был такой господин. Сел на судно «Веселая селедка», которое направляется в Росталь.
– Росталь? – прищурился Эдмон, вспоминая карту. – Это же рядом с Тавальеном.
– А, ему все равно было, куда ехать. Видно же – искал, что побыстрее, – портовые мальчишки неиссякаемый источник информации. И очень наблюдательный.
Эдмон наградил парня монеткой, и повернулся к Альетте.
– Ну что, сестренка? Я попробую перехватить «селедку» в море, но если не получится, выловлю братца в Ростали. Справишься до моего возвращения?
Альетта только кивнула.
– Обещаю, братик.
Такого она от Амедея не ожидала. А с другой стороны – оно и к лучшему?
Это как нарыв, лучше пусть сразу прорвется, чем отравит все тело своим ядом. Потом-то поздно будет…
А для Амедея уже поздно. Эдмон ему не простит, это видно. И поделом. Ладно, ты мать и сестер бросил, но дети-то? Твои родные?
Хотя… Альетта отлично знала, что ни жену, ни детей Амедей не любил. Женился, чтобы заслужить отцовскую похвалу, а вот жить толком не смог. Не семья, а горе горькое… Конечно, он и о детях не подумал. К чему ему эта обуза?
Ничего, вырастим! И хорошими людьми, а не мусором на воде! Альетта знала свои силы. Она справится.
Теперь главное, чтобы справился Эдмон. Но глядя на сузившиеся синие глаза, она сочувствовала Амедею.

 

Семейство Даверт.
Иногда Луис думал, что он сошел с ума. А иногда он думал, что сошел с ума весь мир. Такое тоже бывает.
Отец окончательно сорвался с цепи. Он разрабатывал планы уничтожения ордена Моря с таким же хладнокровием, как хорошая хозяйка приглядывается к гусям во дворе.
Этого – на жаркое, этого коптить, а этот пока жирок нагуляет…
Мужчина попробовал поговорить с отцом, но наткнулся на искреннее удивление.
Не простят?
А кому прощать-то будет, если всех перебьем?
Не всех перебьем? Кто-то уйдет?
Ну, будет там две-три калеки, что они смогут сделать против Преотца? Он же наместник Ардена на земле, и по определению прав. Всегда. Даже если он завтра прикажет перебить всех жителей Тавальена, он все равно будет прав. И ему об этом говорят каждый день, каждый час, а иногда даже три-четыре раза в час.
А ты, Луис, вообще скучный. Надо мыслить шире, в человеке должен быть размах! Полет воображения!
Луис молча кивал, понимая, что отца, как атакующую акулу, теперь уже не свернешь. Кивал и Эрико. И трудился, как пчелка, выводя средства в Атрей. Луису он поверил еще раньше, а сейчас, когда отец это подтвердил…
Братья не были особенно дружны, но Эрико предпочитал рискнуть с братом, а не помереть рядом с отцом. Особенно сейчас, когда у него была Элисса, и когда они собирались пожениться. В Тавальене, конечно, это было невозможно. Любой служитель, соединивший их священными узами, доложил бы об этом Эттану Даверту – и не сносить влюбленным головы. Но вот в Ростали…
Луис выбрал именно Росталь – туда приплывало большинство кораблей из Атрея. За десять-пятнадцать дней до осуществления безумного отцовского плана, Эрико и Элисса уедут в Росталь. Там они поженятся, или сделают это на борту корабля, который отправится в Атрей. Капитаны имеют право заключать брачные союзы. Особенно маританские капитаны, это право за ними признает даже Преотец. И попробовал бы он объявить маританцев вне закона.
Один раз попробовали, примерно триста лет тому назад. И даже послали флот против наглых островитян. Три королевства объединили под знаменем Тавальена…
Флот не вернулся.
Его разметали налетевшие шторма, а остатки флота на подходе к Маритани попали в водовороты.
Тех, кто спасся, маританцы выловили из воды, и отправили назад. Высадили на берегу голыми и безоружными, с наказом не лезть, куда не следует. А сами явились в Тавальен.
Оставили небольшие отряды рядом с кораблями, а сами взяли город штурмом. Преотца выкинули с купола храма, конклав запугали до недержания, так что всем было объявлено, что Преотец Иллой сошел с ума.
Обезумев, он и войска на Маритани отправил, и с купола храма сам сбросился… не подозревали?
Да, сумасшедшие – они такие хитрые… просто ужасно!
До королей дошло быстро. На Маритани больше никто не посягал. Да и не такое уж богатство этот остров, если разобраться. Жить – живут, но золота и алмазов не наживают. Овчинка выделки не стоит – их завоевывать. Себе дороже выйдет.
Эрико собирался, а Луис все думал, что делать с Родригу. Но идей не было.
Так прошел месяц. Срок неумолимо придвигался, и Луис решил хоть как-то попробовать.
Эттан Даверт где-то задержался в тот вечер. Где-то?
У любовницы. Луис понимал, что отец – молодой еще мужчина, но все же, все же… хоть год бы траура выдержал, прежде, чем по бабам скакать! Да и любовница…
Если бы Луис еще планировал оставаться рядом с отцом, он бы проверил очаровательную тьерину Лиону Альенсе вдоль и поперек, и быстро узнал бы, что тьерина меняет уже не первого покровителя, что предпочитает жить за счет богатых любовников, что параллельно с Эттаном у нее есть еще один возлюбленный – бедный тьер из безземельных, который является достойной ее парой, и также не брезгует сутенерством… Только вот Луиса это не волновало.
Его даже самого удивляла эта легкость. Только вот…
Матери нет.
Лусия уехала.
Эрико умирает.
И что его должно держать рядом с отцом, который приложил все усилия, чтобы убить все живое в душе Луиса? В том числе, и родственные чувства?
Отец растил цепного пса, и тот вырос в волка. А волки на цепи не сидят. Либо умирают, либо убегают, жизнь у них такая.
Родригу же в этот вечер оказался дома, и Луис решился прощупать почву. Брат сидел в гостиной, у камина, выпивал, закусывал виноградом, при виде Луиса Родригу поморщился, но взмахнул рукой с зажатой в ней виноградной кистью.
– Луис? Присаживайся?
Судя по виду, Родригу был еще не в той стадии, когда начинают разговаривать с табуретками, принимая их за живых людей. Пара бутылок, не больше…
– Благодарю, – Луис опустился в соседнее кресло. Почему бы не сейчас? Столько еще всего надо было сделать, помощь нужна была, как никогда, время текло неумолимо, капало каплями в клепсидре, и Луис почти физически ощущал, что его становится меньше и меньше. С каждым днем вероятность спасти младших уменьшалась.
– Выпьешь?
– Пожалуй, – вина Луису не хотелось, но и отказываться было не слишком удобно для начала задушевного разговора.
Родригу откинул в сторону остатки винограда, плеснул Луису густого красного вина, мужчина поднес бокал к губам.
– Как у тебя дела, Род?
– Сам знаешь, – Родригу неприязненно взглянул на Луиса. Вот уж кто был предан отцу всей душой, и, чувствуя охлаждение между Луисом и Эттаном, постарался занять опустевшее место. Но… мало ли?
Вдруг Эттан передумает? И решит вернуть Луиса?
Родригу нервничал и злился из-за этого. И появление Луиса воспринял настороженно.
– Догадываюсь. Ты сейчас хорошо помогаешь отцу.
– Стараюсь. Ты-то совсем дела забросил, все шепчетесь с Риком…
Луис сдвинул брови.
– Род, а ты как думаешь – о чем?
– А кто ж вас знает? – рассудил тьер Даверт-средний. – Оружие, бабы или деньги, больше Эрико ничего не интересует.
Луис мысленно усмехнулся. Уж кто бы говорил, а ты-то… но вслух он этих слов не произнес. Наоборот.
– Не совсем. Мы сейчас говорим об отцовском плане. Орден Моря.
Родригу невольно оглянулся.
– С ума сошёл? Языком молоть?!
Луис тяжело вздохнул.
– Род, мы одни дома. Слуги уже спят, нас никто не побеспокоит.
Луис слегка соврал. Массимо Ольрат не спал, и подслушивал под дверью, но об этом брату было знать вовсе не обязательно.
– Хорошо, – Родригу вздохнул. – Чего тебе нужно?
– Ты понимаешь, что после этой авантюры мы не выживем?
– Это еще почему?
– Потому что Орден Моря – сильная организация с разветвленными связями. Ты думаешь, что отцу позволят остаться безнаказанным?
– Да кто посмеет наказать Преотца?
– Наказать – никто. А убить – кто угодно. В том числе и нас.
– Отец нас защитит.
– Мать он не сильно защитил…
– Потому что не подозревал об опасности. А нас защитит, потому что все будет знать.
– И нас не защитит. Просто потому, что ему наплевать.
– Ерунду говоришь, – огрызнулся Родригу. – Отец нас любит…
– Тьерину Лиону он сейчас любит, и вдоль, и поперек, – огрызнулся Луис.
– Тебе завидно, что ли?
Луис вздохнул. Родригу был непробиваем.
– Род, если мы хотим остаться в живых, надо что-то делать. Отец нас не защитит…
– И что ты предлагаешь?
– Уехать.
Слово упало тяжко, словно камень.
– Уехать? – Родригу аж вскочил из кресла. – Куда!?
– Туда, где нас не достанут.
– Ты мне предлагаешь бросить и предать отца?
Родригу смотрел так, словно не верил брату. Луис покачал головой.
– Я тебе предлагаю спасти свою шкуру. И вернуться, когда опасность минует.
Или Эттана Даверта прибьют, и возвращаться будет некуда и не к кому…
– Ты… да ты предатель! – задохнулся Родригу.
Луис тоже поднялся из кресла.
– Род, ты говоришь ерунду. Я никого не предаю.
– А отца!?
– А отец, милый мой, сейчас подставляет нас. Ты знаешь, что Лусии грозит опасность? Что ее надо вытаскивать из Карста? Что Эрико тоже надо отсюда убирать? Ему до этого нет дела! Ему нет дела ни до кого из нас!
– Ты ему это в лицо скажи!
– И что будет?
– Он тебя…
– Убьет. Именно так поступают любящие родители? – ехидно уточнил Луис.
– Да я тебя раньше сам убью! – огрызнулся Родригу. – Ты просто тварь! Подлец и предатель! Зря отец тебе доверяет!
Луис выставил вперед руку.
– Родригу, изволь успокоиться. Ты понимаешь, что мы обречены, оставаясь здесь?
Родригу ответил грязным ругательством. Скосил глаза, выискивая пути для отступления – и рванулся вперед. Луис схватил его за плечи – нельзя было дать Родригу сбежать здесь и сейчас. Если он все расскажет Эттану…
Его надо остановить, удержать, убедить…
Родригу дернулся, что есть силы. Извернулся, ударил Луиса по голени – и брат разжал руки. Удержать, не причиняя вреда – это сложно, особенно если противнику на тебя плевать. Родригу рванулся влево – и потерял равновесие.
Нога мужчины поехала на остатках виноградной грозди, которую он так небрежно откинул в сторону, он потерял равновесие, замахал руками, Луис схватил его за рубашку, пытаясь удержать, но только поменял направление падения.
Родригу упал на пол – и в комнате стало тихо.
Так тихо, что не было слышно ни одного звука. Даже дыхания.
Родригу Даверт смотрел в потолок, и по его виску медленно сползала красная кровяная змейка.
Камин оказался слишком близко. Мужчина ударился виском о каминную доску, и умер почти мгновенно. Невидящие глаза смотрели в потолок.
Луис опустился на колени рядом с братом.
– Род! Род, очнись!
Он тряс и тряс беспомощное тело, кровь хлынула ему на руки, но мужчине было все равно. Он просто не понимал, что так может быть. Это же его братик, он не может умереть! Он сейчас встанет, улыбнется, скажет, что пошутил, или хотя бы попытается покрепче врезать Луису…
– Род! Очнись!
В себя Луиса привел Массимо Ольрат, который видел все, что произошло.
– Он мертв, монтьер.
– Нет! Неправда!
Массимо обхватил Луиса за плечи.
– Правда, монтьер. Не смотрите…
Луис опустился на колени прямо на пол, поднес руки к лицу.
– Это мой брат. Я убил своего брата…
– Не вы, монтьер. Вы пытались его спасти, я видел. Он просто оскользнулся.
– Но я заставил его драться…
– Это была его судьба, – Массимо был тверд и неумолим, как ее воплощение. – Он мог бы просидеть весь вечер, а потом поскользнуться на том же винограде. Это могло быть.
– Но…
– Монтьер, слуги спят. А мы должны что-то решить с его телом.
– Решить? Что решить? Зачем?
Массимо плюнул на паркет, и подошел к столику. Налил полный кубок вина, и почти силой влил в Луиса.
– Пейте, монтьер.
Глаза Луиса медленно прояснялись.
– Спасибо.
– Тьер, он не может здесь остаться. Вот так – не может.
– И что ты предлагаешь?
– Его надо отнести на улицу. Как будто напали грабители. Найдем его завтра.
– Ты с ума сошел? Это мой брат!
– И кому будет нужен полуголый труп вашего брата? Никто его не тронет! Зато вас не заподозрят!
Луис покачал головой.
– Я… я не смогу.
– Сможете, тьер. Или хотя бы коней оседлайте…
Луис посмотрел на Массимо. Старый наемник готов был скрывать ради него преступление, более того – братоубийство. Даже если сам Луис не согласится…
– Спасибо тебе.
– Да не за что, тьер. Поможете?
– Что делать?
– Раздеть его.
Луис кивнул, и взялся за кинжал, безжалостно распарывая одежду. Тело было еще мягким и теплым…
Родригу, Род, как же так получилось? Я не хотел, видит Арден, я не хотел. Я просто хотел убедить тебя, увезти отсюда, сделать так, чтобы ты жил… и вместо этого – убил. Сам убил, своими руками.
Несчастный случай?
Это оправдание для слабых духом. Если бы не я, ты сейчас был бы жив. Пил бы свое вино, и ни о чем не думал… ах, если бы можно было вернуть вечер часом ранее! Если бы было возможно…
Я бы отдал свою жизнь взамен твоей, не задумываясь. Но тебя нет, и мне остается только выть на могиле, подобно бродячему псу.
Массимо куда-то ушел, потом вернулся, помог Луису завернуть Родригу в простой темный плащ, тщательно протер пол, каминную полку, кресло, проверил, не осталось ли где крови…
– Так-то лучше. Берите его за ноги, тьер…
Луис повиновался.
Он знал, что когда все кончится, он напьется. До потери человеческого облика. До поросячьего визга напьется!
Арден милосердный, какая же он мразь. Мразь – и ничтожество.
* * *
Они положили тело Родригу в каком-то темном переулке. Кажется, их кто-то видел, но описать не смог бы – Массимо предусмотрительно замотал себе лицо шарфом, а Луиса заставил накинуть капюшон плаща.
Он же и распоряжался, а Луис повиновался, словно марионетка на ниточках.
Дома все было по-старому.
Горел камин, стояло кресло, и невозможно было поверить, что всего час назад…
Луиса затрясло.
Массимо толкнул его в кресло, и встал рядом. Луис поднял на мужчину больные глаза, и Ольрат мысленно содрогнулся. Кажется, Даверт принял слишком близко к сердцу…
– Это я его убил.
– Нет.
– Если бы я не затеял этот разговор…
– Если бы у бабушки был бы…, была бы она дедушкой, – отрезал Массимо, наплевав на грубость. Парня надо было срочно приводить в чувство, рехнется же…
Грубость не подействовала.
Массимо вздохнул, набулькал в кубок вина и чуть ли не силком влил его в Луиса.
– Прекрати. Это не ты. Это судьба.
– Это я…
– Нет. Если Преотец осуществит свой план, сколько вам жить останется?
– Дней десять-двадцать.
– Вот. Он бы все равно умер.
– А вдруг…
– В этой жизни нет никаких «вдруг». Ты сами понимаешь, что вы все обречены. И он бы тоже. Если бы не ушел от отца.
– Он не ушел. Я…
– ты его не убивал. Он вырывался, споткнулся и ударился. Это несчастный случай. На его месте мог оказаться ты.
– Не оказался ведь.
– и теперь остаток жизни ты будешь себя за это казнить? – второй кубок залить оказалось намного проще. – Прекрати себя казнить. Здесь и сейчас – прекрати. Ты старался спасти брата, не твоя вина, что не удалось. Если бы он не умер, что бы ты сейчас сделал?
– Постарался бы убедить его.
– Не убедил?
– Напоить до беспамятства.
– Если не получилось бы?
– Увязал колбасой и отправил с надежными людьми в Росталь. Насильно. Пока отец не угробит себя.
– Брат бы тебя возненавидел.
– Но был бы жив.
– Вот. Ты не хотел его убивать. Ты сделал все, чтобы спасти его. Просто…. не повезло. Месяцем раньше, месяцем позже.
Третий кубок отправился за вторым. Луис пьянел на глазах.
– Я дрянь, Массимо. Я просто мерзавец. Правильно род сказал. А те, кто рядом со мной, погибают. Мама, Род…
– Живых пока больше. А люди умирают по разным причинам.
– Рядом со мной – только из-за меня. И тьер Эльнор из-за меня….
– Вы и у него кого-то убили?
– Не я. Но я тоже виноват…
– А последнего Короля тоже вы?
– Нет… это еще до меня…
– Ну хоть тут обошлось, – Массимо залил в Луиса еще кубок, справедливо полагая, что лучшее лекарство для бедолаги сейчас вино. Можно бы и бабу под бочок, но это лучше утром. Вот сейчас напоит бедолагу до беспамятства, и пойдет, поговорит с одной шустрой служаночкой.
Переживания удачно наложились на голодный желудок, спустя еще кубок Луис уже ничего не соображал, а потом и захрапел прямо в кресле.
Массимо вздохнул, стянул с мужчины сапоги, и кое-как поволок в спальню
Вина поставить, похмелье у него будет нешуточное, и пойти, постучаться к Дженни. Она девушка умненькая, шустрая, пусть посидит рядом с парнем ночку, а как проснется, или если его среди ночи прихватит – вина ему еще, да и под одеяло. Авось, и отойдет.
Жизнь продолжается, пока мы живы.
Массимо искренне жалел Родригу, но это действительно был несчастный случай. Он-то сам видел! А дать Луису себя затравить?
Э, нет.
У него еще один брат, у него сестра, да и самого парня жалко.
Массимо никогда не произнес бы этого вслух, но… каждому нужны близкие люди. И он себе сына выбрал. А что сын об этом никогда не узнает… да мало ли у нас неблагодарных детей? Которые пользуются родителями, и даже спасибо сказать не могут. Просто не понимают, сколько они для них делают и сколько значат? Потом поймут, но поздно, необратимо поздно. Впрочем, настоящие родители не в претензии. Им неважны слова, важно видеть что твой ребенок здоров, счастлив, умен, успешен…
Когда мы что-то делаем для детей, мы радуем этим себя. Это естественно.
Эх, мальчик-мальчик…
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6