Книга: Город Брежнев
Назад: 3. Пять звездочек
Дальше: 5. Предкровавое воскресенье

4. Детский сеанс

– Ну ты идешь, нет? – крикнул Виталик снизу.
Да что ж ты за торопыга такой, подумала Марина раздраженно. Лучше бы замок помог закрыть, а не орал с лестницы на всю общагу. Ключ опять переклинило и ни туда ни сюда.
– Марин, ну опаздываем! – воззвал Виталик почти жалобно.
Ключ повернулся, замок щелкнул, Марина вздохнула с облегчением, прислушалась к себе – вроде взмокнуть не успела – и поспешила на лестницу. Виталик, едва завидев ее, буркнул: «Ну слава богу» – и поскакал вниз через две ступени. Что ж ты резкий такой, посетовала Марина, но и обрадовалась.
Виталик с декабря ходил черный и мрачно-задумчивый, это если ходил, а не скрывался где-то. К новогоднему столу едва не опоздал, почти ничего не пил – не ел, а вскоре после курантов вдруг сказал, что устал, и смылся. Марине пришлось полночи делать вид, что ее праздник это не сломало, – даже не столько перед девчонками из школы притворяться, сколько перед собой, – а оставшиеся полночи привычно реветь в подушку. А планы на обе эти полночи были, между прочим, совсем другими. Пришлось их откладывать и откладывать. И сегодня тоже.
Виталик опять не был похож на человека, который радостно или хотя бы адекватно воспримет новость такого рода. Пока приходилось биться за то, чтобы вывести его из сумрачного состояния.
Пойти на комедию Маринка предложила наобум, особо не веря, что это подействует. Но то ли Виталику надоело кукситься, то ли он втайне тащился от Ришара с Депардье. Не пожалел двух копеек и времени, сбегал вниз к автомату, дозвонился до автоответчика «Батыра», убедился, что сегодня «Невезучих» показывают последний день, каждые два часа, начиная с трех пополудни, и принялся торопить и подгонять, чтобы успеть непременно на первый сеанс.
Он уже стоял внизу, распахнув дверь, и нетерпеливо поглядывал то наружу, то на Марину, которая, подобрав полы пальто, торопилась как могла – это на каблучищах-то. Ладно хоть не подташнивало сегодня.
Рано обрадовалась.
Скользнув мимо Виталика, с самым скорбным видом удерживавшего распахнутую дверь, Марина, бормотавшая про не на пожар ведь, застыла и замолкла на полуслове. Пищевод, выворачиваясь, скакнул к горлу, она судорожно сглотнула и шагнула назад.
– Ну? – бросил Виталик нетерпеливо.
– Виталик, давай потом, – сказала Марина, развернулась и почти побежала к лестнице.
– Так. Ты забыла чего? – крикнул он ей вслед с досадой.
– Нет. Да.
Добегу, запрусь, отдышусь, в себя приду, думала она с отчаянной надеждой. Не получилось: Виталик как-то легко обогнал, преградил дорогу на площадке между первым и вторым этажом и спросил совсем не запыханным голосом:
– Чего забыла-то? Времени мало, пошли.
– Виталик, я… – начала Марина, лихорадочно придумывая, и решила не врать: – Там этот опять, возле подъезда, не хочу мимо идти.
– Кто?
– Ну, как его, Песочков, – выговорила Марина с неохотой и омерзением.
Сейчас вырвет, подумала она и качнулась, чтобы бежать в комнату, но Виталик не пустил. Он спросил изумленно:
– Так это он, что ли, с мордой набок и рука… А, точно, он как бы взорвался. – Виталик злобно ухмыльнулся и протянул: – Нашла кого бояться, шибзда.
Марина опять поежилась. Она сама не ожидала, что будет бояться того шибзда, которого после первой незабываемой встречи видела всего пару раз, еще с трудно сходившими синяками на не до конца сдувшейся роже – прикрывшие глаза толстые коричневатые щеки при костистой плеши и тощей шее смотрелись почти забавно, но Марине было совсем не до забав, смотреть она не стремилась, да и сам плешивый оба раза проковылял по стеночке, быстренько и глядя под ноги. Потом он и вовсе исчез из общаги и, Марина надеялась, из жизни, без тени и следа. А теперь объявился, курил, скособенившись и уставившись на двери общежития, у криво врытой в землю бетонной плиты. Марина сразу его узнала, хотя он был в зимней куртке и меховой шапке, а правую забинтованную руку держал у пряжки пояска, после затяжки как-то привычно кладя на нее левую с сигаретой.
– Я не боюсь, – прошептала Марина, с ужасом понимая, что ее вырвет прямо сейчас. – Просто… Давай потом, Вит…
– А давай сейчас: пойду ему руки нахер доломаю, и шею заодно, – предложил Виталик.
– Н-нет! – почти крикнула Марина, бездумно пытаясь схватить его за руки, чтобы и впрямь не пошел.
– Блин, надо было тогда его из окна запустить, – пробормотал Виталик неласково. – Проходи уже, чего встал-то.
Марина вздрогнула. Сзади предложили очень высоким, но явно мужским голосом:
– Так вы или туда, или сюда, а то никак.
Марина поспешно отошла в сторону, пропуская парня в полушубке и огромной лисьей шапке. Парень был смутно знакомый – кажется, с седьмого этажа. Он скользнул мимо, бегло взглянув на Марину, но не факт, что рассмотрев в лестничном сумраке, и загремел каблуками по ступенькам к выходу. Марина поцокала к себе, пока Виталик не опомнился, и в узком проеме обогнать он уже не сумел, а хватать за руки или фалды, к счастью, не стал. И дверь не стал загораживать: несколько секунд молча наблюдал, как Марина, задыхаясь, воюет с замком, потом, мягко отодвинув ее в сторону, в три движения отпер и открыл дверь.
Марина ворвалась в комнату, сорвала шапку и села, вцепившись в нее, на скрипуче крякнувшую кровать. Виталик остановился в дверях, привалившись плечом к косяку. Помолчал и спросил:
– То есть так и будешь сидеть?
– Так и буду.
– И в кино не пойдешь?
Марина заплакала. Тошнота обошла горло и навалилась, точно таким же ощущением, на голову и плечи. От этого ощущения броском к унитазу уже не избавиться.
– Бля, – сказал Виталик уныло.
Марина нашарила платок в кармане пальто, трубно высморкалась в него, подумала и уточнила:
– Кто бля?
Виталик вздохнул и спросил:
– Блин, ну что ты начинаешь-то?
– Я начинаю?
– Нет, я, блин! Ты же сама хотела в кино, уговаривала, давай-давай! Вот пошли – и что? И я виноват, да?
– Да, да, да, я виновата, я, как всегда, – успокоился?
– А, – сказал Виталик. – У тебя менстра, что ли?
– Что? – не поняла Марина, тут же поняла и разом, волной, рассвирепела: – Слова-то выбирай.
Виталик вздохнул, явно выбирая слова, и сказал:
– Ну это. Извини.
– Менстра, – буркнула Марина и неожиданно для себя добавила: – В том-то и дело, что нету.
Виталик кивнул. Не понял. Марина опять всхлипнула и еще добавила:
– Третий месяц.
Виталик кивнул да так и застыл со склоненной головой, помаргивая в чисто вымытый пол.
– Вот так, – сказала Марина и нервно засмеялась.
Виталик снял шапку, расстегнул пальто, прикрыл за собой дверь и спросил:
– Точно?
Марина кивнула, не сводя с него глаз. Виталик спросил:
– А что молчала-то?
– Ну… Хотела на Новый год – не получилось. Теперь вот сказала.
Виталик шумно выдохнул, в два шага подошел до кровати, сел так. что сетка чуть не выбросила обоих к противоположной стенке, сгреб Марину и прижал к себе. Марина тоненько счастливо завыла.
– Ну все, все, – бормотал Виталик. – Нормально все, не реви.
– Что нормально? – пробубнила Марина. – Я чуть не умерла сто раз после этой консультации, знаешь, как стра-а-а…
– Блин, да тебе всегда страшно. Залетела – страшно, шибзд безрукий курит – страшно, в школу идти – страшно, снег пошел – вообще страх божий.
– Что врешь-то? – оскорбилась Марина, оторвавшись от плеча.
– О, успокоилась сразу.
– Вот ты гад! – Марина стукнула его в плечо, прерывисто вздохнула и принялась расстегивать пальто и разматывать платок.
– Э, ты что. В кино не пойдем, что ли?
– Да какое кино, я взмокла насквозь.
– Ну… Ну переодевайся давай тогда. Хоть на следующий сеанс успеем, не спеша дойдем, без гонки.
– А этот ушел?
– Какой этот? Блин. Марин, ты зачем меня унижаешь как бы? Давай мы теперь будем всякое говно бояться и ходить только там, где оно не валяется.
– Ну все-все, Виталик, не заводись. Ну прости, пожалуйста, просто я и так на нервах, а тут еще этого увидела, вот и…
– Вот и все. Пошли в кино, поржем хоть, там этот, Пьер Ришар. Я давно посмотреть хотел, мне Славян рассказывал про «Не упускай из виду», ржачный вообще фильм, а я не успел посмотреть перед этим самым. Давай-давай.
– Погоди, – сказала Марина решительно и чуть отсела от Виталика. – А поговорить?
– А поцеловать? Ну и поговорим как бы.
– Когда?
– Хоть по дороге, хоть потом. Марин, ну собирайся.
– Нет, погоди. – Марина собралась с мыслями и словами и требовательно спросила: – Ты вообще понял, что я сказала?
– Ну… Я не дебил как бы.
– И что ты намерен делать?
– А что я намерен делать? Поженимся и будем детей растить.
– А. Вот так все просто, да?
– Да вроде несложно. А что?
– А то. Меня-то ты спросил?
Виталик озадаченно посмотрел на Марину и уточнил:
– А ты не хочешь, что ли?
– А какая разница, хочу или не хочу, – ты же все решил уже, так получается?
– О-о, – сказал Виталик и отвалился к стенке, громко стукнувшись головой, зашипел от боли и снова сел прямо, растирая затылок.
Ты, мать, не пережимай, обеспокоенно подумала Марина и поспешно сменила тему:
– Хорошо, допустим, я согласна – допустим, хотя ты еще и не спрашивал даже. А жить-то где? Здесь? Или у тебя, в комнате с тремя соседями, ребенка воспитывать?
– Ну например, – сказал Виталий, не отрывая руки от затылка и странно уставившись на Марину.
– Ага, – сказала Марина. – Ну… Ладно.
Она подняла оброненную шапку и бездумно принялась перебирать длинный мех. Потом добавила:
– В очередь на квартиру встанем, для детных она покороче, может, за год-два…
Она тоскливо огляделась, прикидывая, куда ставить коляску и сколько займет двуспальная кровать, и неожиданно для себя расплылась в улыбке. Вот я дура, подумала она, сама себя довожу, сама себя вывожу и веселю тоже сама себя. Никаких радостей и бед, кроме самой себя, и не надо особо-то.
Виталик, помолчав, сказал:
– Видишь, мне обещали чуть ли не к Новому году, да вот не получилось. Может, еще получится, теперь есть вариант.
– Какой вариант?
Виталик сделал неопределенный жест. Марина, подумав, уточнила:
– Молодым специалистам, говорят, давно уже не полагается отдельная жилплощадь, только женатым и с детьми, если не номенклатура, конечно. Ты это имеешь в виду?
Виталик кивнул.
– То есть я тебе для квартиры нужна?
Виталик открыл рот, закрыл, внимательно рассмотрел Марину, улыбнулся и сказал:
– В том числе.
– Ну здорово вообще, – протянула Марина, потихоньку начиная ненавидеть себя, но Виталика все-таки больше. – Вот и цель в жизни нашлась. А я, дура, думаю, что он так спокойно воспринимает-то. А он, значит, давно продумал – может, специально организовал даже, так получается?
Виталик, набычившись, сказал сквозь зубы:
– Слушай. Давай не будем, а?
– Это почему это?
– Ну… Я вроде не заслужил.
– А я заслужила?
– При чем тут ты вообще?
– А. Вот так, значит. Я тут ни при чем, да? Да?! Ну тогда и ты ни при чем, понял?
Виталик кивнул.
– Что ты киваешь тут, что улыбаешься? Я говорю – ты ни при чем, ребенок мой, а не твой, никаких тебе квартир и семейных преимуществ, сам придумывай, что делать, понял?
– Понял, понял, – сказал Виталик покладисто. – Айда уже в кино.
– Как местный заговорил, – отметила Марина неодобрительно. – Айда. Сам айда. Не хочу я в кино.
– А куда хочешь? – спросил Виталик кротко. – Кафе, ресторан, на концерт?
– Да откуда у тебя деньги на рестораны и концерты? – спросила Марина со смехом. – Миллионером заделался. Ты сперва образование получи и спецовку смени на что-нибудь. Айда.
– Ага, – сказал Виталик. – А потом? Можно уже будет рот открывать, да?
Марина кивнула, потому что поняла, что первое же слово опять обернется буйным ревом, – только стиснутые зубы спасали от пляски святого Витта.
– Понял, не дурак, – сказал Виталик, вставая. – А в кино точно не пойдешь?
Марина мотнула головой. С ресниц сорвалась пара капель, но Виталик, кажется, не заметил.
– Ладно, – сказал он. – Ладно.
И ушел.
Ну и пусть, подумала Марина зло.
Честно говоря, она ждала, что он вернется сразу. Потом ждала, что он вернется вечером. Потом ждала, что он вернется завтра, или послезавтра, или когда-нибудь.
Ждала.
Верила.
Плакала.
Молилась.
Это ничего не изменило.
Назад: 3. Пять звездочек
Дальше: 5. Предкровавое воскресенье