Книга: Близнецы и Сгоревший Замок
Назад: Глава XXXI Снегири и не только…
Дальше: Глава XXXIII Под деревом в метель

Глава XXXII
Интуиция нашептала

Но больше ей не хотелось думать про эти сложные вещи. И Оля тут же вспомнила, что ведь там Вера Петровна небось волнуется: в самом деле, куда это могла деваться девочка со смертельно больной коленкой. Оставив лыжи возле спрятавшей ее мудрой елки, Оля бросилась к дому.
Но опять ей пришлось затормозить и замереть: буквально навстречу ей бежала… Лида!
А почему, собственно, ей надо было прятаться от… от хозяйки, Ольга вряд ли ответила бы. Может, сработала так называемая интуиция, про которую многие говорят, что ее вообще не существует…
Ну и пусть себе говорят, что им вздумается. Однако вам лично я не советую просто так отмахиваться от этого не совсем понятного чувства, которое нет-нет да и возникает в душе.
Вот и сейчас Оля пригнулась за стриженным «под бобрика» кустом и, сдерживая дыхание, увидела сквозь его частые ветки, как Лида остановилась возле дома, глянула налево, направо, будто… вот честное слово, будто собиралась сделать что-то незаконное. Потом вынула из кармана… хм, эта штука больше всего была похожа на пульт, каким пользуются для управления телевизором или там магнитофоном. Лида нажала на какие-то кнопки и… вошла в каменный замок, в ту именно дверь, которую всего двадцать минут назад запер из своей сторожки и взял под контроль охранник!
И дальше Ольга тоже действовала, подчиняясь интуиции. Потому что думать ей было некогда! Она со всех ног бросилась туда, где была сторожка — прошлый раз они проезжали мимо нее на снежном мотоцикле. И вот она влетела в сторожку, а там сидел… Но вот был ли это знакомый Олежки Эдуард Григорьевич или не он — как же узнать? От этого многое зависело!
Но тут она увидела, что охранник слишком внимательно на нее смотрит, словно старается разгадать некую загадку. Он даже привстал, будто это могло ему помочь разобраться.
Тогда Оля улыбнулась и сказала:
— Просто я его сестра! — Она уже поняла, что это был именно Эдуард Григорьевич. — Я занимаюсь тем же делом. И поэтому скажите, пожалуйста, сейчас проходил сигнал тревоги… ну, в смысле, что кто-то входил в дом?
— А… а зачем тебе?.. Что-нибудь случилось?.. — Нет, абсолютно ничего. Мы просто проводим следственный эксперимент… все втроем…
Взрослым врать, как известно, — плохое занятие. Но сейчас ей просто ничего не оставалось.
— Нет, тревоги никакой не было…
— Понятно. Спасибо! — Она старалась быть совершенно спокойной. — Я можно воспользуюсь вашим телефоном?.. Мне надо Лиде информацию передать.
Охранник молча пододвинул аппарат. И Ольга быстро набрала номер Лидиного мобильного. Золотыми червяками проползло три длинных гудка. Неужели она не взяла трубку с собой?
Взяла! Потому что на четвертом гудке Лида все-таки ответила.
— Это Ольга Серегина… Лида, я все видела! — Последние слова она постаралась сказать самым спокойным голосом, чтобы охранник ни о чем не догадался. — Я туда сейчас зайду, ладно? И поговорим…
Ответом ей было долгое, гробовое молчание… В книжках любят употреблять эти слова: гробовое молчание. Их писатели пишут для красоты. Но чаще всего никакой красоты как раз не получается! На этот же раз молчание Лиды было таким тяжелым, что иначе, как гробовым, его и не назовешь!
Наконец она сказала:
— Значит, вы подслеживали за мной?
— Я сейчас к тебе зайду, — отвечала Ольга все тем же абсолютно приветливым голосом. — Ты подожди меня там.
— Не собираюсь!
— Да нет, я, понимаешь, из сторожки звоню… — Это она сказала, будто бы отвечая на какой-то Лидин вопрос. — Олег еще ничего не знает.
Опять Лида долго молчала.
— Ладно, приходи!
Зачем понадобилось Лиде в тот день и в тот час забежать в отцовский дом, Оля так никогда и не узнала. Вернее сказать, она об этом просто не спрашивала. И мы об этом не знаем. Кажется, за какой-то мелочью. Но из этой мелочи выросла очень большая и неприятная вещь. Ведь получалось, что Лида там могла быть и перед «случайным возгоранием».
Неужели это она сама и подожгла?..
Свой собственный дом?
Полная чепуха!
И вот Ольга снова бегом, уже начисто забыв про Веру Петровну, добралась до берестовского замка. Лида ждала ее на улице перед дверью:
— Ну и что ты теперь собираешься делать? — Голос такой холодный, буквально представить невозможно, что это говорит Лида. — Сколько потребуешь за молчание?
— Лида! — Ольга тихо ахнула. — Ну, зачем ты из себя строишь?
Очень долго Лида Берестова молчала, в упор глядя на Ольгу, словно бы именно Ольга была в чем-то виновата!
— Зачем ты за мной следила?
— Да не следила я, вот же… японский городовой! Так получилось, ты пойми. Я приехала, чтобы осмотреть место пожара, ну и тут… одно за одним. Она стала рассказывать про встречу с Верой Петровной, про лыжи и снегирей. Дошла до довольно-таки опасного места, где Лида и Олег… ну и так далее.
— Ты нас видела?
— Я не смотрела, Лида!
— Олег что-то знает?
— Да говорю же тебе… — И теперь уже сама посмотрела Лиде прямо в глаза: — Так, значит, это все-таки ты?!
— Я тебе могу все рассказать — все, как было… А ты уж решай!
Хотя что Ольга могла решать?
— Завтра, после школы, согласна?
В ответ Ольга пожала плечами: какое тут требовалось согласие или несогласие?..
— А теперь ты можешь отсюда уехать? Я тебе машину дам!
Ольга хотела сказать, что не надо ей никакой машины, но едва подумала, как опять придется на лыжах непослушных, пудовых да еще и по темноте начинающейся пилить через лес…
— Ладно, я только лыжи возьму.
— Ты можешь Олегу ничего не говорить? Ольга кивнула, и они расстались.
Не стоит рассказывать про вечер этого дня. Он был нелегок для Ольги. Во-первых, надо было все скрывать от Олега, а во-вторых, надо было как-то с дедом Олавой договориться, чтоб он не рассказывал, куда она «лыжничала».
— А тогда ты мне лично все расскажи! — шептал дед, сверкая своими черно-фиолетовыми глазами. — Иначе…
Бабушка Тома, наблюдавшая за этой сценой, которая разыгрывалась в углу гостиной, сказала с
сердцем:
— Олава! У тебя нутро рабовладельца, хотя должно быть наоборот! Не мучай ты нашу внучку!
— Кто ее мучает! — закричал дед Олава чисто мальчишечьим голосом. — Она сама меня мучает!
Назад: Глава XXXI Снегири и не только…
Дальше: Глава XXXIII Под деревом в метель